Книга Сквозь предательство к тебе, страница 48 – Аврора Ланская

— Это нормально. Мандраж перед операцией бывает у всех, даже у врачей, — Вера поставила лоток на прикроватную тумбочку. — Максим Андреевич просил вас не будить до последнего, но время подошло. У нас ровно час до начала.

Час.

Всего шестьдесят минут, и моя жизнь разделится на «до» и «после». Либо я проснусь с новой печенью и шансом на будущее, либо... об этом «либо» я запретила себе думать еще вчера.

— Что мы сейчас делаем? — мой голос прозвучал сухо, по-деловому. Профессиональная привычка брала верх над паникой.

— Стандартная премедикация. Подготовка к наркозу. И переодевание, — Вера Николаевна откинула салфетку с лотка.

Там лежали ампулы, шприцы, спиртовые салфетки и пара белых компрессионных чулок.

Я кивнула, откидывая одеяло.

— Давайте чулки. Я сама надену.

Пока я натягивала плотный, сдавливающий ноги трикотаж — обязательная профилактика тромбозов во время длительных операций, — Вера измеряла мне давление и температуру.

— Сто десять на семьдесят. Пульс девяносто. Тахикардия небольшая, но для вашего состояния это идеальные показатели, — прокомментировала она, записывая данные в карту.

Я послушно подставила руку. Медсестра ловко ввела в вену через установленный вчера катетер прозрачную жидкость. Реланиум. Буквально через минуту по телу разлилось мягкое, тяжелое тепло. Тревога, которая сжимала грудь стальными тисками с самого пробуждения, начала медленно отступать на задний план, заволакиваясь ватным туманом.

В голове чуть-чуть зашумело.

— Сейчас я помогу вам надеть операционную рубашку, и за вами приедет каталка, — голос Веры доносился словно сквозь слой воды.

Я сняла пижаму, оставшись абсолютно голой, и послушно влезла в безразмерную, завязывающуюся на спине хирургическую сорочку из тонкого хлопка.

Свободы воли больше не было. Я стала пациентом.

В коридоре послышался скрип колес. Дверь распахнулась, и двое крепких санитаров в масках закатили в палату каталку.

— Перекладываемся, Оксана Николаевна, — скомандовала Вера.

Я легла на жесткий матрас каталки. Меня тут же укрыли теплым байковым одеялом по самую грудь.

Мы выехали в коридор.

Я смотрела на проплывающие над головой яркие люминесцентные лампы. Одна. Вторая. Третья. Тихий шелест резиновых колес по идеальному линолеуму казался самым громким звуком в мире.

Мне было страшно. Несмотря на транквилизаторы, где-то глубоко внутри бился животный, первобытный ужас.

Вдруг каталка остановилась.

Прямо перед дверями операционного блока стоял Максим.

Он уже был полностью готов. Темно-зеленый хирургический костюм, на голове плотная шапочка, скрывающая темные волосы, на лице маска, спущенная на подбородок. В таком виде он выглядел настоящим божеством. Безжалостным, всесильным повелителем жизни и смерти.

Он жестом остановил санитаров и подошел ко мне вплотную.

Его серые глаза смотрели на меня с такой запредельной нежностью, что у меня перехватило дыхание.

— Как ты, родная? — его голос прозвучал тихо, только для меня.

— Плыву немного, — я попыталась улыбнуться, но губы слушались плохо. — Реланиум действует.

Максим наклонился, опершись руками о края каталки.

— Руслан уже в соседней операционной. Наркоз дан. Бригада хирургов начала забор трансплантата, — доложил он так, словно мы обсуждали погоду. — Орган в идеальном состоянии. Все идет точно по плану.