Книга Сквозь предательство к тебе, страница 53 – Аврора Ланская

— Кровь! — крикнула Вера, увидев мое залитое красным плечо. — У нее кровотечение из яремной вены!

— Зажимай! — рявкнул Максим, отстраняясь.

Его руки были по локоть в моей крови. Он посмотрел на них, и его лицо исказилось от боли и ярости.

Вера мгновенно оказалась рядом. Она прижала толстый стерильный тампон к моей шее, навалившись на него всем своим весом, чтобы передавить поврежденный сосуд. Боль пронзила меня от уха до плеча, я тихо застонала и попыталась отвернуться.

— Терпи, Оксаночка, терпи, милая, — забормотала медсестра. — У тебя факторы свертываемости на нуле, нам нельзя терять кровь.

— Игорь, подключай ее к мониторам! Руслана на откидное кресло, пристегнуть! — командовал Максим, срывая с себя перепачканный кровью хирургический халат. Он остался в одних тонких зеленых штанах и футболке.

— Кто поведет?! — крикнул анестезиолог, лихорадочно прилепляя датчики к моей груди.

— Я поведу! — Максим бросился к водительскому месту, перепрыгивая через сиденья. — Держите ее! Если давление упадет — сразу капай волювен!

Двери микроавтобуса с грохотом захлопнулись.

Мы оказались в замкнутом пространстве, освещенном резким белым светом медицинских ламп.

Рев мотора ударил по ушам. Фургон сорвался с места так резко, что меня вжало в носилки. Если бы не Вера, которая крепко держала меня за плечи, я бы просто скатилась на пол.

Машина вылетела из подземного гаража.

Сквозь шумоизоляцию пробился вой полицейских сирен. Они были где-то совсем рядом. Наверху, на территории клиники.

— Держитесь! — крикнул Максим с водительского сиденья.

Микроавтобус заложил крутой вираж. Послышался скрежет металла — видимо, мы снесли какие-то резервные ворота. Машину тряхнуло на кочках, и она на огромной скорости вырвалась на лесную дорогу.

От этой тряски в правом подреберье вспыхнула резкая, ослепительная боль.

Опухоль.

Она напомнила о себе в самый неподходящий момент. От резкого выброса адреналина и скачков давления моя больная печень просто не выдержала.

— А-а-а... — из моего горла вырвался сдавленный крик. Я согнулась, подтягивая колени к груди.

— Оксана! — Игорь склонился надо мной. — Что болит? Печень?

Я смогла только кивнуть, судорожно глотая воздух. Боль была такой силы, словно меня распиливали ржавой ножовкой по живому. Искры полетели из глаз.

Пип-пип-пип-пип!

Монитор над моей головой зашелся истеричным, непрерывным визгом.

— Давление падает! — крикнул Игорь, вглядываясь в экран. — Семьдесят на сорок! Тахикардия сто сорок! Она уходит в шок! Болевой синдром плюс кровопотеря!

— Делай что-нибудь! — донесся спереди бешеный рык Максима. Машина снова резко вильнула, объезжая какое-то препятствие, и вылетела на ровный асфальт трассы. — Вколи ей трамадол!

— Нельзя трамадол, Максим Андреевич! — возразил анестезиолог, ловко ставя мне новый катетер в вену на левой руке. — Мы не знаем, когда сможем возобновить операцию! Я собью ей всю картину! Капаю плазмозаменитель и норадреналин, чтобы поднять давление!

В вену ударила ледяная струя жидкости.

Но боль не уходила. Она становилась только сильнее, скручивая мое истощенное тело в тугой, пульсирующий комок агонии.

— Больно... — прошептала я, вцепляясь пальцами в край носилок. Ногти побелели от напряжения. — Игорь... я не могу...

— Дыши, Оксаночка, дыши, — Вера Николаевна не отпускала мою шею, продолжая давить на тампон, который уже насквозь пропитался кровью. — Максим Андреевич, мы ее теряем! Давление шестьдесят на тридцать!