Книга Сквозь предательство к тебе, страница 78 – Аврора Ланская

Я остановилась, прислушиваясь.

— ...это невозможно, Максим Андреевич, — голос Игоря дрожал от напряжения. — Мы не можем держать ее здесь вечно. Запасы медикаментов не бесконечны. А Руслану нужен полноценный стационар для контроля.

— Я сказал, мы не двигаемся, — рык Максима заставил меня вздрогнуть. В его голосе звенел металл. — Любое передвижение сейчас — это самоубийство. Ты понимаешь, что там творится наверху?

Я затаила дыхание и осторожно подошла ближе к щели.

Максим стоял спиной к двери. В одной руке он сжимал спутниковый телефон, другой агрессивно массировал шею. Он выглядел донельзя измотанным.

— Они перекрыли все выезды из области, Игорь, — глухо продолжил Макс. — Мои люди передали сводку. Волков, этот следак, роет землю носом. Артем не просто навел их на клинику. Эта трусливая тварь дала официальные показания. Он заявил под протокол, что я жив, что я похитил Оксану и что я главарь той старой сети.

Мое сердце пропустило удар.

Артем... Он все-таки сделал это. Он довел свое предательство до абсолютного конца.

— Они подняли старое дело, — Максим ударил кулаком по столу. — Тот самый висяк пятилетней давности. Теперь я не просто в федеральном розыске как подозреваемый. Я прохожу как особо опасный преступник. За мою голову объявлена награда. Они шмонают каждую частную клинику, каждый заброшенный склад. Они знают, что я оперировал Оксану. Они ищут хирургический след.

Игорь тяжело вздохнул.

— Максим Андреевич... если они найдут этот бункер... Нам всем конец. Но вам — в первую очередь. Это пожизненное. Или пуля при задержании.

— Плевать на меня, — отрезал Максим. — Если они ворвутся сюда, Оксану затаскают по допросам. Ее обвинят в соучастии. Ее печень может дать реакцию отторжения на фоне стресса, а в СИЗО ей никто иммунодепрессанты колоть не будет! Она умрет там, Игорь!

Я прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать.

Господи.

Он все еще в розыске. Охота не прекратилась. Наоборот, она только началась, и с еще большей силой. Из-за меня. Из-за моего мужа-предателя.

А Максим молчал. Он сидел со мной, гладил меня по руке, рассказывал о том, как мы уедем на море, зная, что снаружи кольцо облавы сжимается с каждым часом. Он рисковал своей свободой, своей жизнью, просто находясь здесь, рядом со мной.

— Вам нужно уходить, — тихо сказал анестезиолог. — Оставьте нас здесь. Мы врачи. Мы скажем, что вы заставили нас силой. Что вы привезли Оксану Николаевну и скрылись. У вас есть канал отхода за границу?

— Есть, — глухо ответил Максим.

— Уходите. Прямо сегодня ночью, — умоляюще произнес Игорь. — Спасайте себя. Мы выходим Оксану. Обещаю вам головой. А когда она окрепнет, она сама вас найдет.

В кабинете повисла мертвая тишина.

Я ждала. Я молилась всем богам, чтобы он согласился. Чтобы он ушел. Он и так сделал для меня невозможное — он подарил мне жизнь. Я не могла позволить ему гнить в тюрьме ради меня.

— Нет, — голос Максима прозвучал тихо, но с такой железобетонной непреклонностью, что у меня по спине пробежали мурашки.

— Максим Андреевич! — в отчаянии воскликнул Игорь.

— Я сказал — нет! — Макс развернулся, и я увидела его профиль. Жесткий, хищный, непреклонный. — Я оставил ее однажды. Пять лет назад я сделал этот выбор, чтобы спасти ее. И что в итоге? Ее чуть не сожрала эта опухоль, а мой братец вытирал об нее ноги! Я больше не повторю эту ошибку.