Книга Волков: Мне нельзя тебя любить, страница 45 – Яна Марс

Вероника встала.

— Благодарю за уделенное время, — отчеканила она. — Всего доброго.

— Сядьте, — сказал он вдруг жестко. Голос изменился, стал стальным. — Я не закончил.

Она замерла. В его глазах появилось что-то опасное.

— Вы думаете, в вашей глуши много желающих давать деньги? — процедил он. — Я — ваш единственный шанс. И если вы сейчас уйдете, то можете забыть о финансировании. Вообще. Я позабочусь!

Вероника смотрела на него и чувствовала, как страх смешивается с яростью. Она не знала, что делать. Уйти — потерять все. Остаться — потерять себя.

В этот момент зазвонил телефон.

Она рванула к сумочке, как утопающий за соломинку.

— Не берите, — приказал Крылов. — Мы не закончили.

— Это может быть важно, — Вероника уже доставала телефон.

— Я сказал — не берите, — он протянул руку, будто собираясь забрать аппарат.

Вероника отшатнулась, глядя на экран. Увидев имя контакта, она нажала на ответ, даже не думая.

— Лев! — затараторила она, стараясь, чтобы голос звучал как можно более буднично. — Как хорошо, что ты позвонил! Я как раз с Андреем Владимировичем Крыловым обсуждала его инвестиции в нашу больницу. Очень продуктивная встреча!

Пауза. Секунда. Две.

— С тобой все хорошо? — голос Льва в трубке был напряженным, собранным. — Ты где?

— В отеле «Империал», в лобби-баре, — ответила она, глядя прямо на Крылова.

— Передай трубку этому козлу, — сказал Лев спокойно. Даже слишком спокойно.

Вероника протянула телефон Крылову.

— Вас, — сказала она с ледяной улыбкой.

Крылов усмехнулся, взял трубку.

— Слушаю, — бросил он высокомерно.

Что говорил Лев, Вероника не слышала. Но видела, как меняется лицо Крылова. Сначала — недоумение. Потом — удивление. Испуг. Он побледнел, выпрямился, даже как-то сжался.

— Да, конечно, — пробормотал он. — Нет, что вы. Я понял. Извините. Да, безусловно.

Он протянул телефон Веронике, даже не глядя на нее. Встал, бросил на стул несколько купюр.

Москва, июнь 2025 года.

Вероника вышла из лифта и замерла. Весь зал был стеклянным — панорамные окна от пола до потолка, и за ними, как на ладони, лежала вечерняя Москва. Миллионы огней, ленты проспектов, золотые купола где-то вдалеке. Город дышал, переливался, жил своей жизнью — огромный, величественный, равнодушный.

— Красиво, правда? — раздалось за спиной.

Она обернулась. Лев стоял в двух шагах — в темном пиджаке, белоснежной рубашке, без галстука. Просто, дорого, элегантно. Смотрел не на город — на нее.

— Очень, — ответила она, и сама не поняла — про город или про него.

— Пойдем, я заказал столик у окна.

Он взял ее под руку — легко, почти невесомо, но от этого прикосновения по коже побежали мурашки. Они прошли через зал, провожаемые взглядами официантов и редких посетителей. Столик действительно был лучшим — прямо у окна, с видом на огни центра.

Лев отодвинул для нее стул, сам сел напротив. Подошел сомелье, Лев кивнул, и им налили вино — красное, густое, пахнущее вишней и временем.

— За что выпьем? — спросила Вероника, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— За сегодняшний вечер, — ответил Лев. — Просто за то, что он есть.

Она подняла бокал, сделала глоток. Вино было терпким, чуть сладковатым, очень дорогим. Такое она пила только раз в жизни — двадцать лет назад, в другой жизни, с ним.