Книга Пламя в небе, страница 16 – Софи Джордан

Я не желал ждать.

Король вздохнул, и это был вздох смирения.

— Что ж, у меня есть дочери.

Скрытый смысл его слов меня обрадовал. Дочери. Не одна. Много. Это признание было сродни уступке. Я знал, что в конечном итоге он придет к этому решению. У него не оставалось выбора. Он нуждался в моей защите и понимал, что, если откажет мне, последствия окажутся печальными. По крайней мере, в этом я себя убеждал с тех пор, как покинул родной край.

— Да, дочери у вас есть, – чуть улыбнулся я, снова обратив взгляд на живописный ад, от которого не мог отвести глаза даже в такую минуту, когда я почти достиг своей цели.

— Ваше величество! – воскликнул где-то у нас за спинами лорд-регент. – Вы же не хотите сказать…

— У меня несколько дочерей, – подчеркнул король Гамлин категоричным тоном, явно желая положить конец возражениям лорда-регента. Впервые с момента моего прибытия сюда он повел себя так, как подобает королю. – И одну из них я могу уступить столь достойному человеку, как лорд Дрихтен.

От картины исходил жар. Словно огонь, озарявший небо, вдруг запылал по-настоящему, чтобы обжечь меня.

Я победил.

Достиг поставленной цели. Или почти достиг.

Я увезу с собой одну из дочерей этого человека. Принцесса, дочь короля, станет моей женой. Будет согревать мою постель. И может быть, скоро будет носить в своем чреве мое семя. А это значит, что я обрету влияние при дворе и смогу принимать участие в управлении королевством. Наконец-то. Я почувствовал, как мой отец с гордостью и удовлетворением взирает на меня из могилы. Наконец-то Приграничье получит то, что принадлежит ему по праву.

Король положил руку мне на плечо.

— Идемте, милорд. Нам многое нужно обсудить.

Затаив дыхание, я стояла по другую сторону картины, и лишь натянутый, как кожа, тонкий холст отделял меня от людей в зале. В потайном коридоре меня окутывала темнота, и я была невидима для тех, кто находился в канцелярии моего отца.

Для них я оставалась незримой, но сама прекрасно их видела. И слышала каждое сказанное слово. И ярость клокотала во мне, как бушующий ураган. Мой отец вознамерился отдать Зверю Приграничья одну из своих драгоценных дочерей.

Одну из моих сестер.

Человек, которого я называла папой, человек, который любил меня, как родное дитя, никогда не поступил бы подобным образом. Не предал бы своего ребенка. Во всяком случае, так я думала.

Никогда еще я не испытывала столь лютого гнева, столь абсолютной беспомощности. Всю жизнь я оберегала принцесс Пентерры. Это был мой долг. Подвергаться порке вместо них считалось привилегией. Придворные в очередь вставали, предлагая своих чад на эту престижную роль. Когда королева забеременела, от желающих отбоя не было. Выбрали меня. Это была честь. По крайней мере, так мне внушили.

Мое самое раннее воспоминание связано с тем, как няня отослала меня спать без ужина. Мне тогда было три или четыре года, и я не могла взять в толк, за что меня наказали, ведь я не сделала ничего дурного. Фина, на несколько месяцев младше меня, обожала играть в прятки. И так ей нравилось это занятие, что обычно она продолжала прятаться еще долго после того, как няня созывала нас. В тот день Фину искали больше часа. Няня была в панике, к поискам принцессы привлекли всех обитателей дворца. В конце концов ее обнаружили в одной из гостевых комнат, на дне шкафа, где она заснула.