Книга Пламя в небе, страница 17 – Софи Джордан

Это был мой первый урок. Мое первое наказание. Меня отправили спать на пустой желудок. Фина в недоумении таращила глаза: совсем еще малышка, она не могла понять, почему няня сердится на нее, да так, что аж дрожит от гнева, а ужина лишили меня. Помнится, я лежала в кровати, свернувшись клубочком, и плакала от несправедливости. В животе урчало от голода, по лицу текли соленые слезы, а я смотрела в темноту, и мне было ужасно обидно: чем я заслужила столь суровое обращение?

Позже мы все, конечно, усвоили, что к чему.

Со временем мои наказания приняли телесный характер. Сначала меня шлепала няня, потом пороли учителя, потом – лорд-камергер. Все вместе они следили за тем, чтобы принцессы непременно отвечали за свои проступки. Чтобы я отвечала за их проступки. Я. За то, в чем провинились они. Постепенно смятение и обида улеглись. Я смирилась с уготованной мне судьбой.

Признала, что я – девочка для битья.

Сколько себя помню, я всегда оберегала своих сестер. И теперь в моей защите они нуждались больше, чем когда бы то ни было. По крайней мере, одна из них. И я должна была защитить ее от него. Зверь явился сюда с отрядом головорезов и бесцеремонно выдвинул свое презренное требование. А мой отец согласился его удовлетворить.

Но я так легко не сдамся.

Я сердито смотрела в светлые, как лед, глаза человека, которые предъявил свои права на Фину, или на Сибилию, или – да поможет ей Бог – на Алис, и губы туманило гневное дыхание. Моя младшая сестра была миниатюрной и хрупкой. Этот воин просто раздавит ее.

Нас разделяли считаные дюймы, жаркий воздух трещал от накала напряжения. Падавшие ему на плечи темные волосы по обе стороны лица были заплетены в тугие косички. Я практически ощущала его дыхание сквозь тонкую перегородку. Через тканую сеточку холста я разглядывала его неясные черты, радуясь, что он не видит меня в темноте сырого коридора, и все же…

Почему он остановился перед этим полотном?

Почему смотрит на картину так, будто видит меня? Будто он на грани того, чтобы проткнуть полотно рукой и прикоснуться ко мне?

По телу прокатилась дрожь, стоило мне представить, как большие руки смыкаются вокруг меня.

Разумеется, я просто накручивала себя. Он никак не мог знать, что я стою за картиной.

Я жадно разглядывала его затемненное лицо, изучая каждую линию, каждую впадинку, настороженные глаза, суровую складку губ. Выглядел он… встревоженным. Может быть, я двигалась неосторожно и он услышал? Мне казалось, я само воплощение незаметности, но как иначе объяснить его сосредоточенность на этой картине?

Король взял его за плечо и повел прочь, сказав, что им нужно обсудить детали бракосочетания с одной из моих сестер… но прежде бросил неодобрительный взгляд на холст. Я замерла.

Мой отец догадался, что я нахожусь в потайном коридоре.

Еще бы. Папа жил в этом дворце с самого рождения. Это он показал нам все дворцовые закоулки, когда мы были еще совсем детьми. Я попятилась, зная, что он мною недоволен. В кои-то веки я сама заслужила порку.

Разговор в зале возобновился. Я ждала, надеясь выяснить, какая из моих сестер обречена на столь ужасную участь, кому из них предназначено навеки связать себя узами супружества с лордом Зверем, кровожадным жестоким громилой, который скорее чудовище, нежели человек – последний человек, сумевший выжить в лапах дракона.