Книга Пламя в небе, страница 70 – Софи Джордан

Мы еще увидимся.

Я ее спасу.

Они думали, что я не вынесу тягот пути.

Рассчитывали на это. Во всяком случае, лорд Аркин. Да, я выяснила, как его зовут, после того как он в недвусмысленных выражениях высказал свою угрозу. Врага нужно знать в лицо, а Аркин, вне сомнения, другом мне быть не собирался.

Правда, еще оставалось неясным, кем я стану для Фелла. Или он – для меня.

Остальные воины, пока мы продвигались на север, бросали на меня пренебрежительные взгляды. Для них я была чужачка, да еще и лгунья, и они не скрывали презрения. В их глазах я являлась балластом, неуклюжим довеском к их отряду. Откуда им знать, что я скроена из более прочного материала? Быть такой мне предначертала сама жизнь. Я была не стеклянная. Не билась и не ломалась. Я была научена выживать.

Трястись в седле много часов подряд тяжело, но я старалась не замечать неудобств и, стойко храня самообладание, рассматривала меняющийся ландшафт. Так далеко от дома я еще не уезжала. Побережье к югу от Города, где находилась наша летняя резиденция, имело ровный рельеф. Земля там поросла водяной гречихой. Ее залитые солнцем высокие стебли гнулись на теплом ветру. Пара часов езды в карете – и мы на месте. Это же путешествие оказалось куда более трудным, и в этой стороне природа не была обласкана солнцем.

По мере продвижения на север места становились все более дикими. Деревья здесь росли более кряжистые, высокие, более зеленые; подлески представляли собой непроходимые буйные кустарниковые заросли. Под клубами тумана лежали долины, перемежавшиеся покатыми холмами, которые возвещали о скором появлении гор.

Никогда прежде не ощущала я биения мира в костях, шепота травы в ушах. Никогда не слышала шорохов и голосов зверей и птиц в суровых условиях их естественной среды обитания. Даже камни дышали. Даже в камнях пульсировала жизнь. Кровь бурлила в жилах земли под моими ногами.

Казалось, цивилизация осталась далеко позади. Городов вообще не было, деревни встречались редко, и те селения, мимо которых мы проезжали, оказались убогими, жалкими и состояли из ветхих хижин под соломенными крышами. Тощие собаки – кожа да кости – не смели приближаться к нашему отряду. Из окон без ставней в туманную мглу таращились чумазые дети. Глаза у всех были запавшие, отчего они выглядели гораздо старше своих юных лет. Согбенные костлявые женщины качали воду из колодцев. Мужчины почти не встречались нам: вероятно, они гнули спины где-нибудь в шахтах или на дальних полях. Здешний край был далек от процветания.

— Не то, к чему ты привыкла, да? – спросила темноволосая дева-воительница, ехавшая подле меня. Ее жилистое тело без труда подстраивалось под движения лошади, скакавшей по извилистой дороге, что вела в страну гор. Звали воительницу Мари. Только она одна и снисходила до того, чтобы говорить со мной. Поэтому мне она нравилась больше остальных.

— Нет, не то, – ответила я, прокашлявшись.

— Нищета – не самое приятное зрелище.

— Как?.. Почему?.. – замямлила я, растерявшись перед лицом таких страданий.

— Богатства Пентерры служат благоденствию правящего класса и союзников. Их поддержкой король поступиться не может. – Голос Мари звучал ожесточенно. – Сановникам нет дела до тех, кто терпит лишения в нашем родном краю. – Она кивнула на ехавшего впереди Фелла. – Потому он и хотел жениться на тебе. То есть на принцессе Пентерры. – И она продолжала как ни в чем не бывало, словно только что не нанесла мне удар: – Он рассчитывал получить место в Совете. Тогда бы к нему прислушивались, и он смог бы что-то изменить.