Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 16 – Элис Нокс

Он отстранился (чуть, всего на дюйм, но не убрал руку с моего горла) и посмотрел мне в глаза.

— Так что выбирай, Верена О'Киф. Быстро. Моё терпение тонко, как лезвие. А тьма во мне...

Голос стал жёстче, холоднее. Он улыбнулся, обнажая зубы.

— ...она всегда голодна.

Я смотрела на него. На резкое лицо, лишённое жалости, на нечеловеческий взгляд, на руку, что лежала на моём горле и могла сжаться в любой момент, раздавить дыхание одним движением.

У меня нет выбора.

Правда была горькой, как полынь, но я заставила себя проглотить её, принять.

Вернуться в Ашфелл — смерть на костре. Бежать — смерть в лесу от волков, холода или Инквизиции. Отказаться ему — смерть здесь, медленная, мучительная, такая, что костёр покажется милосердием.

Или...

Или согласиться. Выиграть время. Найти способ использовать ситуацию, выжить достаточно долго, чтобы найти выход, сбежать, или (если повезёт) найти в его библиотеке то, что поможет разбудить магию, которой, может, никогда не существовало.

Выживание — это не сдача. Это стратегия.

Я выдохнула долго, заставляя голос звучать ровно, без дрожи:

— Хорошо. Сделка.

Его брови приподнялись. Удивление было очевидным, словно он ожидал большего сопротивления, большей борьбы.

— Просто так?

В голосе послышалось недоверие.

— Я не дура. У меня нет выбора. Ты сильнее, быстрее, и я в твоём доме, на твоей территории. Спорить бессмысленно.

Ответила я, держа его взгляд, не отводя глаз, не моргая.

Пауза. Я набрала воздуха, собираясь с духом.

— Но у меня есть условия.

Удивление стало явным. Он отступил (минимально, всего на дюйм) но достаточно, чтобы я смогла вдохнуть полной грудью, почувствовать, что могу дышать без его жара, давящего на меня.

Уголок рта дёрнулся вверх. Почти улыбка, но с чем-то опасным в ней.

— Смелая. Мне это нравится. Говори свои условия, Верена О'Киф.

Произнёс он, и в голосе слышалось одобрение, настоящее и неожиданное.

Я оттолкнулась от колонны (осторожно, проверяя, держат ли ноги) и выпрямилась, насколько могла, заставляя себя встретить его взгляд на равных, хотя он возвышался надо мной, и равных здесь быть не могло.

Но иллюзия власти — тоже власть.

— Первое. Ты не причинишь мне вреда. Физически. Пока я выполняю свою часть сделки, пока пытаюсь помочь тебе.

Начала я, и голос не дрогнул, вышел чётким, твёрдым.

Он наклонил голову, изучая меня, словно оценивая наглость.

— Согласен. Если ты не дашь мне причину. Если не попытаешься сбежать, предать, убить.

Справедливо. Хотя причину он может найти любую.

— Второе. Я свободна ходить по собору. Изучать библиотеку, читать книги. Не узница в запертой комнате, не раба на цепи.

Продолжила я, не давая себе времени передумать, испугаться.

Он усмехнулся. Коротко, без тепла.

— Согласен. Но за границы собора без меня нельзя. Инквизиция охотится, и барьеры держат их снаружи, но стоит тебе выйти, почуют мгновенно. И мёртвые в лесу опаснее, чем ты думаешь. Поверь мне на слово.

Пауза.

Значит, я всё равно пленница. Просто клетка больше.

Но я кивнула, принимая. Это было лучше, чем ничего.

— Третье...

Я сделала паузу, набираясь смелости, зная, что это условие может разозлить его, но не в силах остановиться.

— Скажи мне своё имя. Настоящее. Не титул, не прозвище. Имя.

Он замер.

Что-то промелькнуло в его взгляде. Слишком быстро, чтобы разглядеть, но я увидела. Боль. Настоящая, глубокая, старая боль, спрятанная так глубоко, что он почти скрывал её. Почти.