Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 23 – Элис Нокс

Как быстро жизнь может перевернуться.

Открыла глаза, посмотрела на распахнутую дверь, на тёмный коридор за ней.

Он сказал, что дверь не запирается. Что я могу ходить, куда хочу.

Проверить это? Посмотреть, правда ли он дал свободу, или это очередная ложь, красиво упакованная?

Искушение было сильным, но усталость была сильнее. И ноги едва держали меня, завтра будет не лучше. Изучение собора может подождать.

Нужно выживать. А для этого нужны силы.

Натянула одеяло выше, подтянула колени к груди, и мысли начали расплываться, терять чёткость.

Что он хочет от меня? Какое проклятие думает, что я смогу снять?

Крыло. Каменное крыло. Проклятие фейри, превращение в камень? Медленное, мучительное...

Но я не знаю, как исцелять такое. Мама не учила. Книг не было. Всё, что я знала о магии О'Кифов — это то, что её боялись, что за неё убивали.

Что будет когда он поймёт, что я бесполезна?!

Холод сжал сердце, но я оттолкнула страх.

Завтра. Разберёшься завтра. Сегодня ты жива. Этого достаточно.

Сон пришёл медленно, тяжёлый, без видений, милостивое забытье, которое поглотило всё: боль, страх, вопросы без ответов.

Последнее, что я осознала перед тем, как провалиться — запах. Не плесени одеяла, не сырости камня.

Запах грозы. Пепла. Чего-то дикого.

Его запах, въевшийся в мою кожу, когда он нёс меня сквозь ночь.

И странное, опасное ощущение, что впервые за годы я засыпала, зная, что кто-то стоит между мной и опасностью.

Не привыкай к этому, прошептал последний остаток сознания. Это временно. Всё временно.

Но я уже спала и не услышала предупреждения.

* * *

Проснулась от холода и осознания того, что жива.

Глаза открылись медленно, ресницы слиплись от слёз или пота, и моргала, пока мир не обрёл чёткость.

Где я?

Секунда пустоты.

Потом память вернулась, не медленно, не мягко, а обвалом.

Эшафот. Огонь. Морикай, падающий с неба. Полёт. Собор. Сделка.

Проклятие.

Села резко. Голова закружилась, мир накренился. Схватилась за край кровати, ожидая, что вот-вот упаду, но головокружение прошло, оставив только тупую боль в висках.

Глубокий вдох. Выдох.

Успокойся, Верена. Ты жива. Пока.

Огляделась медленнее, оценивая.

Комната была такой же, как вчера. Серый утренний свет лился сквозь окно, принося запах леса: сырой земли, хвои, чего-то дикого.

И стужу. Всевышние, она была вездесущей, просачивалась сквозь стены, воздух, впивалась в кожу, несмотря на одеяло. Я дрожала, обхватив себя руками, пытаясь сохранить хоть немного тепла.

Но было кое-что новое.

Взгляд зацепился за угол у двери.

Там стоял деревянный таз, простой, потемневший от времени, но чистый. В нём была вода с лёгким запахом трав. Рядом лежал кусок мыла (грубого, но настоящего!) и сложенная холстина для умывания.

Морикай оставил это? Когда? Ночью, пока спала?

Мысль о том, что он заходил, пока я спала, была... странной. Тревожной и одновременно почти утешающей.

Рядом с тазом, прислонённое к стене, стояло ведро с крышкой. Для туалетных нужд.

Хоть что-то.

И на краю стола, там, где вчера лежали только пузырьки с мазью, теперь лежало ещё кое-что: деревянный гребень (зубья местами сломаны, но функциональный) и аккуратно сложенное платье.

Подошла, подняла его осторожно, разворачивая.

Монашеское. Простое, из грубой серой ткани, которую носили служители в старых аббатствах. Длинное, с рукавами до запястий и скромным вырезом. Старое, очень старое, судя по выцветшей ткани, но чистое и целое. И явно теплее, чем моё разорванное, обгоревшее платье.