Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 52 – Элис Нокс

Низкий звук вырвался из его горла — что-то среднее между стоном и рычанием, — вибрировал против моей кожи, посылая дрожь по всему телу.

Губы спустились ещё ниже — к шее, — и он прижался к пульсирующей точке под ухом, где сердце билось безумно, выдавая всё, что я пыталась скрыть. Язык провёл по коже — влажный, жгучий, — и зубы слегка прикусили, не больно, но достаточно, чтобы я ахнула.

— Верена, — вырвалось с хрипотцой в мою кожу, и имя прозвучало как молитва, как проклятие, как нечто надломленное и отчаянное.

А потом его пальцы поползли ещё ниже — дюйм за дюймом, посылая искры по коже, — двинулись по внешней стороне бедра и начали плавно, мучительно медленно двигаться к внутренней стороне, туда, где кожа была такой нежной, такой чувствительной, что каждое прикосновение отзывалось глубоко внутри, туда, где никто — никто — никогда не касался меня.

Его дыхание стало рваным, тяжёлым, палящим против моей шеи. Он издал ещё один звук — низкий, гортанный, полный сдерживаемого желания, — и губы снова нашли мою ключицу, спустились к изгибу плеча.

Нет. Нет, нет, нет. Слишком близко. Он слишком близко к тому месту, куда не должен...

Паника взорвалась внезапно, ослепляющей волной, которая заглушила всё остальное: жар, который пылал между нами, желание, которое я не постигала и боялась постичь, непонимание того, что моё тело хотело одного, а разум кричал совсем другое.

Слишком быстро. Слишком много. Я не готова к этому — ни к нему, ни к тому, что он заставляет меня чувствовать.

Руки метнулись вверх — инстинктивно, защитно, отчаянно.

Я оттолкнула его резко, вложив всю силу, которая осталась в ослабевших руках, и ударила его — так сильно, что рука взорвалась болью.

Пощёчина.

Звук разнёсся по гроту, эхом отразился от каменных стен и вернулся ко мне, обвиняющий и окончательный.

Морикай замер — полностью, абсолютно, — будто я не ударила его, а вонзила нож прямо в сердце.

Мгновение тишины, тяжёлой и звенящей.

Потом он отшатнулся резко, выпустил меня так быстро, что я пошатнулась, едва удержавшись на ногах в скользкой воде.

Рука медленно поднялась к щеке — коснулась места, где уже проступало красное пятно от моей ладони, — и застыла там, будто он не верил, что это произошло.

На лице был чистый, неприкрытый шок. Глаза распахнуты широко, серебро потускнело, стало почти серым. Губы приоткрыты, дыхание рваное.

А потом я увидела, как шок сменяется чем-то другим.

Виной.

Глубокой, тяжёлой, разъедающей.

— Верена... — Тон был надрывным, разбитым, еле слышным. — Боги... что я...

Он сделал шаг назад, потом ещё, поднял руки, показывая, что больше не тронет, не посмеет приблизиться.

— Прости. — Слово вырвалось с трудом, будто каждый слог причинял боль. — Прости. Я не... не хотел... потерял контроль...

Руки стиснулись в кулаки.

— Это не должно было случиться. Никогда. Не так.

Я стояла, содрогаясь от гнева, страха, смущения, чего-то ещё, что я не могла назвать и не хотела.

Рука всё ещё горела там, где встретила его щёку. Губы всё ещё жгли от его поцелуев. Кожа на шее, на ключице пульсировала, помня прикосновение его губ, языка, зубов.

Что только что произошло?

— Я... — начала я, но голос сорвался, и я не знала, что хотела сказать.

Его взгляд метнулся ко мне — быстро, отчаянно, — и в серебре плескалась такая боль, такая вина, что сердце дрогнуло.