Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 98 – Элис Нокс

И исчез за поворотом, оставив меня одну среди слуг и мёртвой тишины сада.

Коридор тянулся бесконечно.

Белый мрамор под босыми ногами был холодным, гладким, отполированным до блеска, и я видела искажённое отражение — мою фигуру, закутанную в простынь, волочившуюся за мной, цеплявшуюся, мешавшую идти быстрее, но я не отпускала её, прижимала к груди, пока слуги молча вели меня по коридорам дворца.

Две фейри-женщины с лицами без эмоций, серыми пустыми глазами шли впереди, не оборачивались, только вели мимо колонн, арок, высоких окон, за которыми виднелись сады, залитые полуденным светом, мимо других фейри, останавливавшихся, смотревших на меня с любопытством.

Я не смотрела на них.

Лишь шла, считала шаги, дыхание, выходившее рвано, слишком быстро, и пыталась не думать о том, что ждёт через несколько часов.

Первая ночь. Первое испытание. Дориан сказал — незабываемое.

Мы остановились перед резной дверью из тёмного дерева, покрытой узорами из лоз и цветов. Одна из слуг толкнула её, и она распахнулась бесшумно, открывая комнату.

Роскошную.

Стены из белого мрамора с золотыми прожилками, высокие окна с витражами, огромная кровать с балдахином из изумрудного бархата, шёлковые простыни, декоративный камин.

— Ваши покои, — произнесла одна из слуг безэмоционально. Мы подготовим вас как следует.

Она кивнула второй, и та прошла внутрь, к шкафу, и достала тёмно-зелёный бархатный халат.

— Сначала вымоем, — продолжила первая. — Потом оденем.

Я открыла рот, чтобы возразить и сказать, что вполне себе самостоятельная, но стон из соседней комнаты прервал меня на полуслове.

Глухой, сдавленный, полный боли и страданий.

Морикай.

Стон повторился громче и болезненнее, и я метнулась к двери.

Простынь развевалась за мной, едва держалась, но я не остановилась, побежала направо, туда, откуда доносились звуки.

— Стойте! — крик слуги позади. — Вам нельзя!

Но я их уже не слышала, метнулась к стражам, преграждавшим путь, вернее резко присела и проскользнула под скрещёнными копьями, а потом нырнула в дверь.

Комната была залита дневным светом. Но несмотря на это повсюду были зажжены свечи на столике, на подоконнике, в канделябрах, отбрасывавшие мягкий золотистый свет на стены, на пол, на фигуру, стоявшую у окна.

Морикай.

Он стоял спиной ко мне, держась за подоконник обеими руками, пальцы сжимали камень так сильно, что костяшки побелели, голова опущена, плечи напряжены, дыхание рваное, тяжёлое, и я видела, как окровавленная грудь вздымалась и опускалась.

Рядом с ним стоял фейри в простых серых одеждах, лицо сосредоточенное, руки в крови по локоть, он держал иглу с нитью и склонялся над столом, где лежали инструменты: ножи, щипцы, флаконы с жидкостями.

На полу лежали тряпки.

Десятки окровавленных тряпок, брошенных в таз с водой, и вода была алой, почти чёрной.

Лекарь обернулся, когда я ворвалась, и на лице мелькнуло раздражение.

— Вам нельзя здесь, — произнёс он жёстко. — Уходите. Я работаю.

— Верена, — голос Морикая прозвучал хриплый и надорванный, — Уйди. Пожалуйста.

— Боги, — прорвалось из меня, едва слышно.

Морикай обернулся через плечо, посмотрел на меня, и в серебряных глазах плескалось что-то тёмное, измученное.

— Уйди, Верена, — повторил он тише. — Не смотри на это.

— Нет, — я шагнула ближе, к столу, где лекарь уже поднял иглу, готовясь зашивать рану на боку, из которой виднелись белые кости. — Я останусь.