Книга Меч света, страница 121 – ГоЛеон

Кровь покрыла его мех. Он начал срываться, становился медленнее, тяжелее. Каждый его удар все чаще уходил вхолостую. И вот одна из секир невольно опустилась, оголив шею и висок. Я не медлил. Меч вошел в его висок до самой рукояти. Он замер на мгновение, будто сам не поверил, что это конец, а затем рухнул в лужу собственной крови. Волки тут же отпрянули от Ласки, жалобно взвыли… и исчезли, словно их и не было. Рассыпались дымом – в точности так же, как появились. Только Вожак остался на арене. Бездыханный. Проигравший.

Я медленно развернулся к Ласке. Она стояла, пошатываясь. Ее белоснежный мех был испещрен алыми пятнами, кое-где – с глубокими ранами. Там, где меха вовсе не осталось, его выдрали с кожей.

Ласка тяжело дышала, но все еще держалась на лапах.

Я подошел ближе. Обнял ее за могучую медвежью шею, прижавшись щекой к теплому сбившемуся дыханию.

— Спасибо тебе… – прошептал я. – Если бы не ты… лежать бы мне сейчас в этой луже. И то не целиком…

Она молча замерла, чуть склонив голову, словно говоря: «Ты бы поступил так же».

— Мы тебя подлечим, с тобой все будет хорошо…

Смотря в ее глаза, я видел ту же Ласку – озорную, юркую, маленькую, что недавно каталась у меня на плече. И я уже не думал ни о бое, ни о криках толпы.

Трибуны гремели, захлебываясь от восторга, арена ревела, но я ничего не слышал. Только она. Только тихий ее выдох и дрожь в лапах.

Когда нас снова швырнуло в знакомую комнату, я аккуратно уложил ее, трансформировавшуюся обратно, на стол, расчистив место от блюд и кувшинов, и почти бегом направился в ванную. Схватив полотенце, обильно смочил его прохладной водой и начал отмывать засохшую кровь и грязь. Работал быстро, но аккуратно, будто боялся сделать еще больнее. Однако, к моему удивлению, раны затягивались прямо на глазах. Через каких‐то пять минут Ласка уже сидела на задних лапках, будто ничего и не случилось, а в передних держала кусочек мяса, вернувшись к привычному ей состоянию полного довольства.

«Первый бой – самый болезненный, – раздался в голове голос Демоника. – К тому же она бессмертна. Пока ты жив, она будет возвращаться каждый раз. А боль… это хорошо. Она учит быть осторожным».

Я промолчал. Он был прав. Во всем. Но я все равно не мог привыкнуть к тому, как страдают те, кто рядом со мной. Это не игра. Это настоящая боль, настоящая кровь. И мне больно видеть, как страдает кто‐то из моих. Линель, Гёте, Киса… и теперь Ласка.

Оставался последний бой. Финальный. Если смогу победить, Морас и его народ наконец‐то получат свободу, вернутся домой. А мы продолжим свой путь.

Та же сила, невидимая как и раньше, такой же голос, отрешенный и сухой, вновь вырвали нас из комнаты. В этот раз на меня с экрана смотрело непонятное существо. Его даже описать толком было сложно. Высокое, худощавое тело явно не предназначалось для ближнего боя, и ни лука, ни стрел видно не было. Скорее всего, маг. Голова – отдельный разговор. Ни носа, ни рта, ни ушей – только два ярко-синих глаза, и все. Возможно, это была маска или… Нет, другого объяснения я не находил.

— Дамы и господа! Финальный бой для вас проведут боец Серый, чей невероятный успех в двух предыдущих поединках буквально ошеломил нас всех, и чемпион восьми предыдущих циклов мистический Касад. И пусть победит сильнейший!