Книга Меч света, страница 136 – ГоЛеон

Примерно через двадцать минут пути пещера резко расширилась, и мы оказались в огромном зале. Все еще из природного камня, но колонны… Они были высокие, мраморные, уходящие вверх. Стены и пол – аккуратно выровнены, будто кто‐то приложил немало усилий, чтобы придать этому дикому месту облик величественного зала. На ум пришло только одно: тронный зал. Очень своеобразный, правда. И кто же отсюда может править?

Ответ не заставил себя ждать. Из одного из углов в противоположном конце зала медленно выползло нечто. Огромный паук. Вы боитесь пауков? А теперь представьте самого страшного, которого только можете вообразить… и увеличьте его до размеров небольшого грузовика.

Внезапно меч в моей руке словно впал в истерику. Меня захлестнула волна жара – обжигающего, словно внутри загорелся костер. Сила меча рвалась наружу, как буря, и я не понимал, что происходит.

Ласка среагировала мгновенно. Она спрыгнула с плеча, отбежала на пару метров и, вжавшись в землю, затаилась, готовая в любую секунду метнуться вперед.

Мне с трудом удавалось сдерживать меч. Он вибрировал в руке, будто живой, и я рявкнул, не выдержав:

— Да что с тобой?! Прекрати!

«Прости, Странник, – раздался в голове голос демона, живущего в клинке. – Не знаю, что на меня нашло… Мне нужна его эманация зла. С такой силой мы с тобой сможем противостоять кому угодно. Даже… некоторым богам!»

И тут я почувствовал это вновь – жадный поток ярости, оголодавший как хищник. Меч требовал жертвы. Он буквально дрожал от предвкушения.

— Поддашься один раз, и назад пути уже не будет, – раздался новый голос.

Это говорил паук. Но слов не было – лишь щелчки, треск, странный клекот, почти музыкальный, но далекий от человеческой речи. И все же… я понимал.

— Угомони свой меч. Хотел бы я тебя убить, ты бы этот зал никогда не увидел.

И в тот же миг все исчезло.

Мы оказались на берегу моря, в кафе, сидя в плетеных креслах. Дул легкий ветер, доносился запах свежей выпечки. Где‐то играла негромкая мелодичная музыка. Все было настолько умиротворенным, что сердце сжалось от желания – пусть бы это было правдой.

И что странно, это было правдой. Не иллюзией. Я чувствовал это нутром.

— Кто ты такой? И зачем мы здесь? – спросил я. Голос был спокоен, но тверд, как лезвие. В нем не было места лжи или уходу от ответа.

— Я Ткач, – произнес он, откинувшись в кресле уже в облике человека. – Один из древних. Как само мироздание.

— И как я должен на это реагировать? Что тебе от меня нужно?

Я начинал терять терпение. Слишком много странностей за один день. Слишком мало ответов.

— Ты когда‐нибудь бывал в Сорренто? – спросил он, словно и не слышал моего вопроса. Спокойно, отстраненно, будто говорил сам с собой.

Я сжал кулаки. Но, взглянув по сторонам, вдруг заметил, что и Донис сидит рядом. Спокойный. Тоже в человеческом обличье. Ни следа тревоги.

— Нет, не бывал. Я вообще во многих местах не бывал, – буркнул я. – Так мы что, сейчас в Сорренто?

— Не совсем, – улыбнулся Ткач, глядя куда‐то в море. – Это точная копия. Одна из. Когда‐то моей задачей было ткать миры. Создавать их узоры, вплетать новые нити в полотно реальности. Но однажды… Древо стало разрастаться само. Без контроля. Теперь я не творец, а латальщик. Чиню прорехи. Следую за трещинами. Если они не слишком велики, конечно. И слежу за равновесием… по-своему, – добавил он, не глядя на меня.