Книга Меч света, страница 168 – ГоЛеон

— Пора, – наконец сказал Эйрик и, сделав глубокий вдох, откатил валун в сторону. Затем, когда мы все вышли, вернул его на место.

Пятеро отличных воинов стояли плечом к плечу. Линель и Донис заметно выделялись из нашего отряда: она – верхом на кошке-убийце, он – просто высший демон. Мы выдвинулись ближе к центру ущелья.

Ущелье Смерти встретило нас тишиной. Это была та особая тишина, что давит на уши, словно воздух становится тяжелее, а дыхание – короче. Высокие скалы по бокам, изрезанные временем и ветрами, поднимались, будто огромные каменные клинки, застывшие в вечной ярости. Пыль плавно клубилась у наших ног, словно сама земля нервно вздыхала, зная, что скоро прольется кровь. В глубине слышался глухой рокот. Может, это был ветер, гуляющий в трещинах, а может… что‐то другое. Здесь трудно было отличить живое от мертвого.

С каждым шагом я чувствовал, как напряжение растет. Это место будто затаило дыхание вместе с нами.

Мы отдалились уже довольно далеко от пещеры, но вокруг по-прежнему было тихо. Солнечный свет никогда не проникал в глубь ущелья. Вековой лед и снег, лежащие тут, даже не имели шанса однажды растаять. Даже они пленники этого места.

— Стойте. Дальше идти нельзя! – Я резко поднял руку, останавливая всех. – Почему он не появляется?

— Да все ясно, – с ехидной ухмылкой ответил Гёте. – Он ведь не слышал боевую песнь моего рода. Ее еще мой прадед написал. Сейчас я начну, а вы подхватывайте…

Я хотел было возразить: какие еще песни? Да и слов, кроме него, никто ведь не знает. Но не успел. Гёте запел низким, басистым голосом:

— Где ты, гад, выходи, хватит прятаться от нас. Я твой ужас во плоти, твой настал последний час…

И тут я понял: слова знать необязательно. Похоже, других и нет. Только эти две строчки, простые и прямые. Думаю, прадед Гёте потратил немало времени на создание этого «гимна», если уж он стал родовой песней.

Надо отдать должное, практичность впечатляла. Гёте не просто пел, а отбивал ритм: топор глухо гремел по щиту, будто задавая темп всему ущелью. Когда к нему начали присоединяться другие, звук обрел объем и силу. И стало уже неважно, какие там слова. Важно было чувство.

Мне, признаться, даже понравилось. Когда входишь в кураж – появляется уверенность, даже оптимизм. Я впервые так отчетливо ощутил силу, казалось бы, простой, грубой боевой песни.

Не знаю, сколько сам смог бы терпеть, если бы под моими окнами творилось подобное. Но Вождя надолго не хватило. Он появился из одной из пещер и не раздумывая ударил посохом о камень. Раздалась ударная волна – резкая, глухая. Она не просто заглушила все наши звуки, а сбила с ног. Повреждений, конечно, не было, но все равно неприятно, когда тебя затыкают вот так, в лоб, и без предупреждения. Я бы, возможно, и продолжил возмущаться, но не успел – из нор начали вылезать монстры.

Они направились в нашу сторону. Я бы не сказал, что они были страшными. Скорее непривычно жуткими: массивные, мускулистые тела; чем‐то похожи на горилл. Передвигались они так же – опираясь на длинные мощные руки. Но вместо голов – прозрачные капсулы, внутри которых плавала непонятная жижа. А еще внутри капсул было что‐то… кто‐то. Существо, управляющее телом изнутри. Их было немного – куда меньше, чем в прошлый раз. А значит, они были сильнее.