Книга Меч света, страница 171 – ГоЛеон

Повисла пауза. Теперь все ждали.

— Чары ущелья ушли. Пустота осталась.

— Да ладно тебе, – отмахнулся Гёте, решив взбодрить обстановку. – Нет такой пустоты, которую нельзя заполнить вином и вкусной едой!

Но и это не сработало.

— Дайте ему прийти в себя, – вдруг мягко, но уверенно вмешалась Сиана. – Человек, можно сказать, с того света вернулся.

Так и решили. А потом занялись своим любимым делом: выпивкой, закуской, байками у костра. Но Эйрик молча встал и вышел из пещеры.

— Куда это он? – спросила Линель.

— Да кто ж его знает, – буркнул Гёте. – Он сам себе хозяин. Хочет гулять, пусть идет.

— Но ведь там монстры, – возразила Сиана с явным и не слишком скрытым интересом ко вновь воскресшему северянину.

— Они неопасны, – пояснил Донис. – Не для него. Они страшны, когда их много. А без Вождя это всего лишь бродячие стайки псов, не больше.

Все прояснилось довольно быстро, буквально через пару часов, когда вернулся Эйрик.

— Барьер снят. Вы можете уходить. Путь открыт, – заявил он, даже не переступив толком порог.

— Что значит «вы можете уходить»? – возмутилась Сиана. – Ты разве не идешь с нами?

Вопрос прозвучал остро, но было ясно: ее совсем не интересовал ответ.

— Даже не обсуждается, – продолжила она, не дав ему и рта раскрыть. – Иди и собирай вещи.

Говорила она с таким напором, что сопротивляться было почти невозможно. Да и мы все были на ее стороне. Полностью. Не может быть и речи о том, чтобы оставить его здесь, в этом проклятом ущелье. Пусть потом наши пути и разойдутся, но уйдет он отсюда вместе с нами.

Увидев нашу решимость, Эйрик не стал спорить. Молча кивнул и пошел собираться.

А я наконец смог выдохнуть. Еще одно тяжелое испытание позади.

Мы собрались быстро. После всего, что случилось в ущелье Смерти, оставаться тут ни у кого не возникло желания. Даже Гёте, который обычно долго копался, на этот раз уложил все за считаные минуты. Никто не говорил лишнего. Только движение, только сборы.

Я оглянулся, когда мы уже подходили к выходу из пещеры. Камень, который столько раз откатывали, теперь казался легче. Или это мы стали сильнее. Смерть, жертва, гудок, обряд, воскрешение… Все это сжалось в памяти в один сгусток, острый и холодный, как осколок льда. Но с каждым шагом он отдалялся, оставаясь позади, в тени скал.

— Точно никто ничего не забыл? – спросил я почти автоматически.

— Разве что немного разума, – буркнул Гёте и хмыкнул.

Мы вышли из ущелья. Впереди тянулись горы. Цепь серых исполинов, темных, угрюмых, укутанных в клочья облаков. А среди них – он. Клык.

Мы шли молча. Каждый думал о своем. О том, что пришлось пережить каждому. Я чувствовал: то, что было в ущелье, нас изменило.

— Как далеко до этого вашего Клыка? – обратился я скорее к местным. – И что там за история с ним?

— Верхом за полдня управились бы, – ответил Эйрик. – А про историю… Я тебе так скажу: перед ущельем ты тоже слушал истории. Сильно помогло?

Я задумался.

— А ведь, знаешь, помогло.

Я начал перебирать в голове события последних суток.

— И о тебе, и о Вожде мы знали до входа в ущелье. Правда, в тебе мы ошиблись, а Вождя сильно недооценили. Но ведь это ерунда. Главное, что мы справились.

«Иначе и быть не могло, Странник», – услышал я в голове голос Демоника.

Наверное, он имел в виду неотвратимость судьбы. Вот только об этом мне вообще не хотелось думать. Как можно планировать что‐то, строить прогнозы, принимать решения, если все уже давно решено за тебя? А еще интересно: если я развернусь и пойду обратно или просто сяду и не сдвинусь с места – этим я изменю судьбу? Или просто скажут, что так и было предначертано?