Книга Меч света, страница 46 – ГоЛеон

— Прошу, помогите. Освободите нас.

— Но ведь озеро огромное. Где нам ее искать?

— Это не проблема, – сказал хранитель.

От его ладони, будто живой побежал луч света: сперва по земле, потом по зеркальной глади озера, пока не остановился в одной точке, сияя словно звезда.

В тот же миг ожил интерфейс:

Вам предложено задание: освободить души от тысячелетнего заточения.

Сложность: скрыта.

Награда: скрыта.

Ограничение по времени: нет.

— Что скажешь, дружище? – обратился я к гному. Мудреца почему‐то видно не было. Улетел, наверное, с испугу‐то.

— А что тут скажешь? Дело плевое: разбить сферу, освободить кучу народа. Вот только плаваю я не лучше своей секиры.

— С этим проблем не будет, – усмехнулся я. – Плаваю я неплохо. И ты прав: задание выглядит простым. Вот только это и настораживает.

Я мысленно активировал задание. В ту же секунду темнота вокруг нас ожила. Толпа духов затрепетала, как море перед штормом. Их силуэты заметались, искаженные, словно от ветра, но ветра не было. Атмосфера накалялась. И только когда мы подошли к воде, весь этот хаос остался позади, словно сам озерный берег отделял два мира. У кромки воды нас уже ждала лодка. Самая обычная, деревянная, с двумя веслами вдоль бортов – будто взята из рыбацкого сна. Гётезар, молча кивнув, уселся за весла. Медленно мы направились к светящемуся ориентиру.

Озеро было мертво-спокойным, гладь воды отражала звезды – ночное небо, как нарисованное на стекле. Чем ближе мы подплывали к цели, тем чаще я замечал в глубине потоки света, скользящие туда-сюда.

Один из них подплыл ближе, почти к самой лодке. Внезапно он вспыхнул, и я увидел лицо девушки. Только не обычное лицо, а полное отчаяния и страха, искаженное в беззвучном крике. Ее глаза словно пытались что‐то мне сказать, умоляли, предупреждали. Что‐то внутри меня дрогнуло. Возможно, я все это себе накручиваю. Но тогда… почему в ее взгляде нет радости? Они ведь вот-вот станут свободными… или нет?

Ладно, чего уж теперь, тем более что мы прибыли. Сняв с себя все оружие и снаряжение, я перекатился за борт, оттолкнулся ногами и ушел под воду. Озерная гладь оказалась обманчивой: под ней царила густая, вязкая тишина, в которой каждое движение давалось с трудом. Но сферу я нашел быстро. Она мерцала на дне, будто зовя к себе, переливалась мягким пурпурным светом, словно живой огонь, пойманный в стеклянную ловушку.

Спустя минуту я уже сидел напротив гнома, весь мокрый, держа трофей в руках. Шар размером с яблоко казался невесомым, но внутри него клубился пурпурный дым, затаенно мерцающий из глубины, как если бы в самом центре находился замкнутый мир. Пусть неполноценный, пусть лишь локальная тюрьма, но все же… она жила.

— Забавная вещица, – пробормотал я.

Мы договорились добраться до берега и уже там завершить дело. На берегу, все в той же точке, нас ждал чудак в балахоне и его безмолвная свита. Неприкаянные, как и прежде, стояли стеной – их фигуры мерцали на грани света и тени, словно застряли между мирами.

Сойдя на песок, я бросил сферу на землю. В голове вдруг пронеслась вспышка тревоги, вся внутренняя суть сжалась в комок. Инстинкт кричал: «Не делай этого!» Я замешкался. На долю секунды. Но… не послушал. И раздавил сферу ногой.

Вдруг все вокруг взорвалось движением. Неприкаянные слились в один гигантский вихрь, смерч света и тьмы, с ужасающей скоростью закручиваясь вокруг нас. Песок поднялся в воздух, небо померкло. И в этом хаосе – я, Гёте, готовый выхватить меч, и… смех. Громкий, зловещий, нечеловеческий смех, прорезающий вихрь.