Книга Меч света, страница 70 – ГоЛеон

— Послушайте, начальник, – обратился я вновь. – Лекарь уже здесь, зелье готово. Сейчас я открою. Но умоляю – без эмоций.

Удары по двери резко прекратились.

Гёте подошел, отбросил последние бревна, поддел доски… и едва успел отскочить, когда дверь с треском распахнулась. Из темноты казармы выдвинулась шеренга стражников. Лица сосредоточенные, мечи в руках, щиты наготове. Их шаги звучали гулко, будто молот по камню. Впереди – седой воин с тяжелым взглядом и прямой спиной. Его глаза не просили пощады. Они несли приговор.

Доктор метнулся вперед, встав между ними и нами, поднял руки, словно пытаясь сдержать бурю:

— Прошу вас, господин Лорген, выслушайте! Все не так, как вы думаете!..

Его грубо отодвинули в сторону. Шаги стражников ускорились. Вот он – миг, когда все может закончиться.

Я шагнул вперед, даже не надеясь, что слова помогут.

Вдруг, будто вынырнув из самого воздуха, позади нас выросла массивная фигура. Глава гильдии. Тихий, как смерть, но осязаемо опасный. За ним – целая шеренга его людей. На их оружии не было гербов. Только кровь и опыт. Ни лат, ни строевого шага – но от них веяло смертью.

Главарь выступил вперед, заговорил уверенно и спокойно, с легкой хрипотцой:

— Послушай, старый друг…

Командир стражи прищурился.

— …давай сегодня, вместо того чтобы лить кровь, спасем тех, кого еще можно спасти. Барон приедет, скажешь, что это ты все устроил. Мы – тень, ты – герой. Нам не нужно признание. Тебе – и благодарность, и любовь народа.

Он сделал паузу и добавил:

— А если уж руки чешутся, то, когда все закончится, выйдем в поле. Без оружия. Как в былые времена. Ты со своими, я со своими. Помнишь, как было? Мы с тобой – против сынков местной знати. Помнишь хруст их носов под твоими кулаками? Никогда не забуду этот звук…

Только тут уголок губ командира дрогнул.

— Помню… – сказал он тихо.

Он поднял руку, и стража замерла. Несколько мгновений, и мир снова обрел равновесие. Командир будто скинул с себя маску. Яростная гримаса исчезла, в уголках глаз поселилось что‐то мягкое, почти забытое, – воспоминание.

Командир стражи медленно повернулся к доктору, и голос его прозвучал уже иначе – спокойно, по-отечески:

— Мечи в ножны. Давай свое лекарство.

Доктор торопливо подал ему мешочек, в котором был белый порошок. Командир взвесил мешок в руке, кивнул одному из стражников, и тот помчался в казарму. Вернулся с охапкой глубокой посуды. Командир начал делить лекарство, бережно и точно, с уважением к каждому грамму.

— Сегодня мы не враги, – произнес он негромко, но так, что слышали все. – В этом городе люди умирают. И если мы можем что‐то сделать, мы это сделаем. Захо́дите в каждый дом. Не открывают – ломаете двери. Возможно, за ними те, кто еще дышит, но уже не в силах встать. Даем им шанс. Даем им жизнь. Каждый из вас сегодня герой. Не знаю где и когда, но клянусь: ваша доблесть будет отмечена.

Крик, рев, свист – все слилось в единый хор. Те, кого разделяли улицы, закон и судьба, стали одним целым.

Я уже собрался было тоже броситься на помощь, но меня остановила крепкая ладонь на плече. Обернувшись, я встретил взгляд главы гильдии.

— Ты уже сделал все, что должен был, – сказал он. – И больше, чем многие сделали за всю жизнь. Сегодня ты не просто спас чужие жизни. Ты напомнил нам, что неважно, кто ты: вор, страж, маг, солдат… Важно, что ты можешь сделать. А если можешь – так сделай.