Книга Меч света, страница 84 – ГоЛеон

Пока говорил, не переставал внимательно изучать каждый сантиметр каменных стен. Пальцы скользили по прохладному камню, взгляд цеплялся за неровности и трещины – и вот наконец я наткнулся на то, что искал.

— А это что? – пробормотал я, глядя вверх.

Над проходом, ведущим глубже в недра, в камне были выбиты два изображения. Первое – город на фоне большого солнечного диска (определить, восход перед тобой или закат, даже по фотографии сложно, а на каменном барельефе и вовсе невозможно). Второе – лицо старика с небольшой бородой и густыми, нависающими бровями, почти скрывающими глаза.

— Это Закатный город и Гефон собственной персоной, – откликнулась Линель, подойдя ближе. – Теперь понятно, кто нам все устроил.

— Кто такой этот Гефон?

— Позволь мне, – перебил Гёте Линель, уже открывшую было рот. – Эта личность заслуживает большего уважения, чем я слышу в твоем голосе.

Линель лишь фыркнула, но ничего не сказала.

— Я с ним знаком не был, – продолжил гном, – но кое-что знаю. Это тот самый маг, что явил миру пророчество. Он же воздвиг купол, который сдерживает тьму.

— Да, я слышал о нем, – кивнул я и указал на вход. – Но что это может значить здесь? Как это может нам помочь?

— Скорее всего, Закатный город означает смерть. А сам Гефон олицетворяет возможность, – предположил Гёте. – Он был очень умным магом и не стал бы собственноручно возводить смертельную ловушку для Странника. Конечно, легкой прогулки здесь не будет и слабым тут не место… Но ведь к нам это не относится?

— Выхода у нас в любом случае нет, – подвел я итог, окидывая взглядом комнату. – Для начала разобьем тут лагерь. Это, скорее всего, единственное безопасное место в пещере. Надеюсь, хоть его нам не закроют и мы сможем возвращаться сюда на отдых.

Обустроив лагерь и сообразив что‐то на стол, я решил ввести Линель в курс дела:

— Мы с Гёте уже немало повоевали плечом к плечу. Он, надо сказать, отлично держит удар. Я, сколько могу, наношу урон по площади. Тебе же, Линель, отводится особая роль. Ты мастерски работаешь из тени, и урон у тебя приличный. Поэтому твоя первоочередная задача – пробираться в тыл и устранять командиров.

Я сделал паузу, чтобы она уловила суть.

— Запас зелий воскрешения у нас ограничен, так что не геройствуй без веской причины. Иногда лучше отступить и перегруппироваться. Мы, по сути, не имеем ни малейшего понятия, что нас там ждет. Придется действовать по ситуации. Если есть вопросы, то самое время их задать.

В ответ я ничего не услышал. Только молчание и серьезный, сосредоточенный взгляд.

Посидев еще немного в тишине, мы неспешно стали собираться, проверяя снаряжение, натягивая ремни, закрепляя оружие. Было видно, что отряд воспринял сказанное со всей серьезностью.

Единственная, кого это никак не волновало, – Киса. Она лежала, вытянувшись в полудреме, будто на прогулке, а не на пороге неизвестной опасности. Складывалось впечатление, что она знает чуть больше нас. Эх, мне бы ее уверенность.

Когда все были готовы, мы сделали первый шаг в темный коридор.

Как я и подозревал, освещения тут почти не было – лишь изредка попадались факелы, которые служили скорее ориентирами, чем настоящими источниками света. Постояв минуту, дожидаясь, пока глаза привыкнут к полумраку, я вслушивался в тишину, надеясь уловить хоть какой‐нибудь звук, но как назло – ничего. Гробовая тишина.