Книга Меч света, страница 93 – ГоЛеон

— Еще кто‐то хочет… – Морас шагнул вперед, – УСОМНИТЬСЯ… В МОИХ… ПРИКАЗАХ?!

С каждым словом его голос становился громче, рога вспыхивали пламенем, а из глаз тянулась густая красная дымка. Воины отступили, опуская взгляды: демоны знали, когда лучше молчать.

— Вы все! – Архидемон обвел взглядом своих приближенных. – Думаете, мы закончили? Да мы даже не начинали! Я с каждого спрошу, как смертные – смертные! – смогли пройти два уровня защиты и проникнуть на третий.

Он развернулся, указывая пальцем на безглавое тело демона:

— Когда переродится, понизить его до второго круга. Пусть восстанавливает город. Камень за камнем. Кирпич за кирпичом.

После этого нас куда‐то повели. Без особой церемонии, с тычками в спину и грубыми командами. Но уже не с яростью, а, скорее, со страхом. Воины чувствовали: что‐то сдвинулось, – и они не хотят быть следующими.

По пути я машинально примечал все вокруг. И чем дальше мы шли, тем сильнее росло мое удивление. Все вокруг было… ухожено. Красиво. Спокойно. Совсем не то, что я ожидал от демонического города. Где черепа на пиках? Где символы боли и страха? Где проклятые свечи и вопли истязаемых? Вместо этого – аккуратные клумбы. Мраморные колонны. Тонкие рисунки на стенах.

Либо Морас на самом деле другой… либо мои знания о демонах ничтожны. И я уже склонялся ко второму варианту.

Все же прекрасно понимают, что значит жить в золотой клетке? Роскошная жизнь, но – по чужим правилам. Конечно, клетки бывают разные, и тут все зависит от ее хозяина: если он хороший – жить можно; если же нет, то он делает твою жизнь невыносимой. В любом случае ты полностью зависишь от чужой воли. Да, можно, конечно, все бросить и уйти… Но это крайний случай, и бывает он редко.

Я даже пробовал расспрашивать об этом знакомых девушек, особенно красивых. Хотели бы они жить такой жизнью? Все, как одна, отвечали, мол, нет, конечно, только любовь и равноправие. А по факту? Две из них выскочили замуж по расчету. Я их не виню и не осуждаю, но вывод сделал.

Гостевой домик, куда нас поселили, был самой настоящей золотой клеткой. По уровню роскоши он мог сравниться с самыми дорогими отелями. Помимо всех благ коммунального характера, у нас был и личный повар, и секретарь. Кормили по расписанию, но при этом учитывались наши предпочтения. Секретарь, он же охранник, скорее всего, был нужен для связи – как с нами, если вдруг что‐то понадобится, так и с теми, кому вдруг понадобимся мы.

Больше всего, конечно же, обрадовалась Линель. Она закрылась в ванной и не выходила оттуда больше часа. Мы же с Гёте, обнаружив, что у нас даже есть свой сад – пусть и небольшой, но красивый и ухоженный, – заказали по кружке пива и, устроившись в тени дерева, просто по-дружески болтали. Когда Линель наконец появилась, на ней было красивое домашнее платье, подчеркивающее все прелести ее сногсшибательной фигуры. От нее исходил нежный, тонкий аромат, а вся она буквально сияла от счастья.

— Смотрю, ты уже и в магазин сбегать успела, – заметил Гёте, но в его голосе не было иронии, скорее восхищение, спрятанное под привычной маской.

— Там и для вас есть чистая одежда, – ответила она, пропустив его колкость мимо ушей.

— Ты очень красива… – только и смог выдавить я.

Каскад эмоций, бурливший внутри, встал в горле тяжелым комом и не дал мне сказать больше. Впрочем, и не нужно было, все и так было написано у меня на лице.