Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 103 – Баграт Мгелия

Верный Ацер, все это время бывший с ним, лизнул ладонь. И Марк распахнул глаза. Перед ним снова возникло нечто… Это были циклопическое сооружение посреди леса. Над головой разверзся свод, который не смог бы вытесать ни один человек. Каменные стены здесь сменялись пористыми, сочащимися сукровицей ребрами — они уходили ввысь на десятки шагов, теряясь в мерцающей пустоте. Это место не создавалось природой; оно было воздвигнуто из обломков величия, которое Лес пережевал и выплюнул наружу.

Север почувствовал, как калиги поехали по скользкому металлу. Дорога под ногами сменилась мостовой из впрессованных в гниль скутумов. Тысячи римских щитов, сплавленных в единую чешуйчатую корку.

— Мы идем по собственным спинам, — отстраненно полумал он, и эта мысль воткнулась в мозг холодным зазубренным пилумом.

По бокам от дороги, уходя в мерцающую пустоту свода, возвышались колонны. Они были сложены из сотен черепов, чьи пустые глазницы смотрели строго в центр залы. Северу почудилось, что тысячи мертвых взглядов синхронно сфокусировались на нем, как только он остановился. Орел в его руках дрожал, издавая тонкий, режущий свист, от которого заныли зубы. Он был голоден, как и этот лес. И хотел сожрать саму память о Риме.

Север покосился вправо. Рядом скользил Фабий. От него несло гнилью и прелой землей. Почувствовав взгляд, тварь повернула голову, и приподняла верхнюю губу, обнажив зубы. Север догадался, что это была улыбка.

— Претория Хозяина, — утробно пророкотала тварь. Из разорванной глотки вырвалось только бульканье, но слова прозвучали у Севера в голове. — Тебе будет понятнее, если назвать ее так.

— Так вот, значит, что, — отозвался Марк. — Я бы назвал это место Монс Граупиус. Легат ведь этого хотел с самого начала.

Фабий промолчал.

В самом центре сооружения земля была вспорота.

Круглый провал диаметром в пятьдесят шагов дышал ледяным холодом. Из его глубины бил столб бледного, мертвенного света, в котором медленно поднимались вверх обломки доспехов, куски дерева и кости.

— Смотри, Марк...

Голос Фабия — свистящий выдох из дыры под носом. Конвой сзади больше не шел. Пять тысяч мертвецов беззвучно разошлись по сторонам, обтекая легион. Пять тысяч теней, вставали ровными кольцами, загоняя живых в центр каверны. Никто не командовал «Стой» или «Равняйсь». Они просто занимали места.

В каверне стало тихо. Никто не кашлял, не переступал с ноги на ногу.

— Никаких мятежей, — Фабий повернул голову. Из темного провала челюсти несло старым склепом. — Никакого страха. Рим, который никогда не падет. Потому что он уже сдох. Разве не за это ты сражался в Германии, Марк? Порядок. Вечность.

Кольцо захлопнулось. Пять тысяч мертвецов замерли. Мертвый Девятый ждал команды.

Север сжал древко так, что костяшки побелели. Дрожь Орла била в локти, ввинчивалась в суставы, крошила зубы. Аквила визжала, выжигая кожу на ладонях, но Север не чувствовал боли — только лютую, черную ненависть к существу рядом. Он смотрел на знакомую зазубрину на шлеме мертвеца в первом ряду и понимал: это конец марша.

— Порядок, — выдохнул Север, и на губах выступила кровавая пена. — Значит, порядок.

Цереал, увидев провал, вдруг замер. Его безумная улыбка медленно сползла с лица, обнажая чистый, первобытный ужас. Он начал пятиться, спотыкаясь.