Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 32 – Баграт Мгелия

— Иди, Меченый, — старуха отступила в тень, её рыжая пакля волос слилась с серой дымкой. — Твое время вытекает, как кровь из перерезанного горла. Твоя дорога лежит через кожевенные стоки. Пока что.

— Марк, идем! Плевать на ведьму! — Тиберий уже развернул телегу к темному проему стока. — Слышишь? Трубы в крепости! Они поют выход!

Север в последний раз взглянул на место, где стояла Брега, но там уже не было ничего, кроме клубящегося пара.

— К стокам, — скомандовал он. — Если опоздаем — амулет нам не понадобится. Нас распнут прямо на воротах.

Зев стока встретил их густой, почти осязаемой вонью. Здесь стоял удушливый аромат гниющих шкур, дегтя, мочи и едких квасцов, которые кожевники Эборакума сливали сюда десятилетиями. Кислая вонь была настолько плотной, что, казалось, её можно резать ножом.

— О боги… — Тиберий прижал локоть к носу, его лицо мгновенно позеленело. — Я лучше дам себя сожрать Туману, чем утону в этом дерьме.

— Заткнись и толкай, — процедил Север. Его глаза слезились, а горло саднило, но он чувствовал: здесь, под низкими сводами из грубого камня, Туман отступил. Серая взвесь неохотно втягивалась в туннель всего на пару шагов и бессильно рассеивалась. Ацер вошел в сток последним. Ему пришлось хуже всех: чувствительный нос пса буквально разрывало от вони нечистот. Он шел, низко опустив голову, почти касаясь мордой жижи. Они по колено ушли в липкую жижу. Телега шла тяжело, колеса то и дело застревали в месиве из отходов и костей животных. Стены стока, покрытые слоем черной плесени, сдавливали их с двух сторон. Тишина здесь была абсолютной, если не считать хлюпанья их шагов и тяжелого дыхания.

В какой-то момент Север почувствовал странное шевеление у бедра. Кожаный подсумок, где лежала воронья голова, начал нагреваться.

Сначала это было едва заметное тепло, но через несколько шагов подсумок начал пульсировать в ритме его собственного ускоряющегося сердца. Сквозь щели в коже просочился тонкий, как игла, луч алого света.

— Марк… твоя сумка… — прошептал Тиберий, указывая дрожащим пальцем на кровавое сияние. — Она горит?

— Не останавливайся, — отрезал Север.

Он оглянулся. Сзади, там, откуда они пришли, вход в сток начал медленно затягиваться серым маревом. И в этом мареве, на границе света и тени, Север увидел очертания. Это не были «пустые» — те двигались дергано, как сломанные марионетки. Эти фигуры скользили плавно, почти бесшумно, перетекая из тени в тень. У них не было лиц, только вытянутые, текучие силуэты, напоминающие голодных гончих.

Амулет в сумке обжег бедро холодом. Один из рубинов в глазнице ворона вспыхнул так ярко, что осветил свод туннеля над ними. И тогда Север увидел: потолок стока был усеян мириадами белых нитей, похожих на грибницу. Они тянулись вниз, раскачиваясь от их дыхания, словно живые щупальца, ищущие плоть.

— Вниз! Головы ниже! — крикнул Север, хватая Тиберия за загривок и пригибая к самой жиже.

Телега с грохотом пронеслась под ковром из нитей. Север чувствовал, как амулет буквально кричит в его сознании, создавая вокруг них крошечный кокон «реальности». Там, где проходил алый свет рубинов, белые нити с шипением сворачивались и чернели, открывая им путь.

— Мы почти на месте, — выдохнул Север, видя впереди слабую полоску света. — Еще немного!