Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 65 – Баграт Мгелия

— Это самоубийство. Здесь все отравлено. Ты впустишь туман в свою голову.

— Он уже в моей голове, Кай, — ответил Север. — И в голове у каждого из нас. Ты разве не чувствуешь? Трибун отрицательно помотал головой и его лицо исказила гримаса ужаса.

— Нет, — прошептал он. — Я не хочу. Не хочу! Север понял, что сейчас трибун начнет по-новой кричать, и прижал палец к губам.

— Тише, — сказал он. — Не мешай. Иначе точно отсюда не выберемся.

Когда трибун наконец умолк, Север закрыл глаза. Мир исчез. Звуки лагеря — звяканье котелков, кашель, шепот, ровное дыхание пса у его ног — отдалились, став плоскими и далекими. Марк потянулся сознанием вниз, сквозь грязь, сквозь корни, туда, где пульсировала силовая сетка этого места. Обычно магические потоки выглядели как реки света. Но здесь... Север едва сдержал крик. Вместо рек он увидел кишки. Весь лес был единым, гигантским, пульсирующим организмом. Корни деревьев были ороговевшими сосудами, по которым качалась серая гниль. И вся эта система была замкнута сама на себя. Он увидел их путь — тонкую красную нить следов пяти тысяч человек. Нить закручивалась в спираль. Огромную, безумную, которая сужалась к центру. И они шли по внешнему витку, думая, что удаляются, но на самом деле каждый шаг лишь глубже ввинчивал их в плоть этого мира. А в центре спирали, там, где линии сходились в черную точку, что-то сияло. Тусклый, едва заметный золотой огонек. Орел. Аквила. Но свет Аквилы был искажен. Он больше не излучал порядок. Он был подобен звезде, коллапсирующей под собственным весом. Вокруг Орла пространство было разорвано, и из этих разрывов в наш мир тек Туман.

— Вижу... — прошептал Север. Вдруг тень накрыла его видение. Что-то огромное, холодное и древнее обратило на него внимание. Это был не Фабий. Это был сам Лес.

"Ты ищешь выход, маленький римлянин?" — голос прозвучал не словами, а треском ломающихся костей. "Выхода нет. Вы — еда. Еда должна перевариваться, а не бегать".

Север почувствовал, как невидимые щупальца обвивают его горло. Он задыхался. Реальность начала трещать. Он увидел свое тело со стороны — сидящее у костра, с пеной на губах, а рядом метался огромный пес, пытаясь разбудить хозяина лаем, который никто не слышит.

— Марк! — голос Тиберия прозвучал как удар гонга. Север открыл глаза и судорожно вдохнул. Он лежал на спине, Тиберий держал его за плечи, а Кай плескал ему в лицо воду. Ацер стоял над ним, лизал его лицо шершавым языком и тихо скулил.

— Ты не дышал! — кричал Кай. — Ты минуту не дышал! Север оттолкнул руку с водой и сел, кашляя. Голова раскалывалась, из носа текла кровь, капая на начищенную бронзу нагрудника. Пес тут же начал слизывать кровь с его подбородка, заботливо и настойчиво.

— Я видел... — прохрипел он, потрепав Ацера по холке, успокаивая. — Я знаю, что происходит. Он поднялся, шатаясь. Пес тут же встал рядом, подставив плечо, чтобы хозяин мог опереться. Солдаты вокруг повскакивали с мест, глядя на своего бывшего центуриона.

— Тиберий, собери офицеров, — сказал Север. — И разбудите легата. Плевать, в каком он состоянии. Он должен это слышать.

Через десять минут вокруг носилок Цереала собрался импровизированный военный совет — жалкое зрелище величия Рима. Тиберий, Кай, с десяток уцелевших центурионов и опционов. Сам легат сидел на носилках, бессмысленно глядя перед собой. Слюна текла по его подбородку, но когда Север заговорил, Цереал вдруг поднял голову.