Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 67 – Баграт Мгелия

— Ты говоришь... мой Орел стал сердцем этой грязной тьмы?

Он оскалился. Это был оскал раненого волка, который почуял запах своей крови на чужих клыках. Тиберий медленно опустил оселок, которым правил гладиус. Он взглянул на легата — того, кто еще утром требовал триумфальных венков от пустых деревьев — и в его глазах промелькнула тень горькой усмешки.

— Гляди-ка, Север, — негромко, так чтобы слышали только ближайшие офицеры, произнес примипил. — Наш командующий больше не видит Элизиум и молчит про триумф. Видимо, этот мак вытравливает проклятый туман из крови быстрее, чем любая молитва. Или боги решили вернуть ему разум просто из садизма — чтобы он не проспал момент, когда нас будут жрать?

Затем он выпрямился и уже громче, с тяжелой солдатской почтительностью, добавил:

— Мы слушаем, легат. Рады видеть, что ясность вернулась к тебе в этот... подходящий час.

— Они посмели... — Цереал задыхался, его взгляд блуждал, фокусируясь на Севере лишь на мгновения. Северусе. — Я вел вас к Граупийским горам. Я обещал вам, что мы затмим славу Агриколы. Я видел свой Триумф... белые кони, восхождение на Капитолий, рев толпы...

Он издал жуткий, булькающий смешок, от которого Ацер прижал уши и тихо заскулил.

— Глупец... Нет никакого Монс Граупиус, верно, центурион? И дороги на Рим нет.

Он обвел взглядом офицеров. Его голова дергалась в такт какому-то внутреннему ритму, но в голосе прорезалась сталь.

— Триумфа не будет. Но если они превратили символ Империи в кормушку для своего гнилого леса... тогда моей последней победой станет их смерть. Вы слышали? Теперь я все понимаю. Ты был прав, Север.

Кай хотел что-то возразить, но встретился взглядом с легатом и осекся. В глазах Цереала не было трезвости — там была пустота человека, который уже видит свои похороны.

— Север! — легат вцепился в руку бывшего примипила, оставляя на коже багровые следы. — Ты видишь их... эти... нити. Проведи нас. Сквозь чащу. Прямо в утробу. Найди мне мою птицу. Он на мгновение затих, и всем показалось, что он снова впал в забытье, но затем Цереал резко вскинул голову.

— Если Орел осквернен — мы сожжем его вместе с собой. Слышишь? Весь этот остров... к чертям в Аид... — его голос сорвался на хриплый шепот. — Строить легион... «Cuneus»... Клин... Север... на острие... Легат рухнул на плащи, тяжело и по-лошадиному втягивая воздух. Его «пробуждение» было лишь судорогой умирающего сознания, которое зацепилось за единственное, что имело смысл — за попранную честь знамен.

— Что это было, Марк? — Спросил Тиберий, брезгливо глядя на легата. — То пускал слюни, то вдруг раздавал приказы, как сам Цезарь, а теперь снова овощ?

— Борьба ядов, — тихо ответил Север, глядя на дергающееся лицо легата. — Твое маковое молочко на время перекрыло каналы, через которые Лес насилует его мозг. Он получил минуту тишины в собственной голове, просто чтобы вспомнить, кто он такой.

— Значит, дадим ему еще мака? — с надеждой спросил Кай, видя в легате соломинку спасения.

— Бесполезно, — покачал головой Север. — Это агония разума. Свеча вспыхнула напоследок, прежде чем фитиль догорел. Больше мы настоящего Квинта Цереала не услышим. Только безумную оболочку.

Север медленно выпрямился, отводя взгляд от Цереала, который тихо заснул.