Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 93 – Баграт Мгелия

Север моргнул. Серое небо над головой пошло трещинами, как разбитая тарелка. Реальность рванулась ему навстречу запахом крови и гнили.

Первым вернулся запах. Тяжелый, вязкий, тошный дух претории: застоявшаяся кровь, мокрая псина, испражнения, гнилая солома и что-то резкое, травяное, от чего мгновенно заслезились глаза.

Север судорожно втянул воздух и тут же закашлялся. Легкие горели, словно он надышался дымом на пожаре. Каждая клеточка тела ныла, суставы казались набитыми осколками. Он лежал на холодном камне, прикрытый чьим-то грязным плащом.

— Назад! — знакомый рык резанул по ушам. — Еще шаг, тварь, и я вскрою тебе глотку, даже если сдохну следующим!

Север с трудом повернул голову. Шея хрустнула, словно проржавевший механизм.

В полумраке каверны, едва освещенной тлеющими углями костра, разыгрывалась сцена, которая могла стать последней для них всех.

У границы света, стояла Брега. Она точно просочилась из тени, как сырость проступает на стенах. Её лохмотья, сшитые из шкур и неизвестной ткани, слегка дымились. В спутанных волосах застряли мелкие косточки и веточки. Глаза ведьмы горели в темноте недобрым, зеленоватым огнем, и в этом взгляде не было ничего человеческого.

Между ней и лежащим Севером стоял Тиберий. Примипил выглядел ужасно: его лицо осунулось, глаза ввалились, на щеке запеклась черная корка. Он шатался от усталости, но гладиус держал твердо, направив острие в грудь старухи.

— Опусти железо, дурак, — голос Бреги звучал насмешливо, как скрежет камня о камень. — Я пришла не за твоей жалкой жизнью. Она и так принадлежит этому месту.

Ведьма сделала короткий, ленивый жест рукой — словно отмахнулась от назойливой мухи.

Тиберий вдруг захрипел. Он схватился свободной рукой за горло, его лицо побагровело, глаза вылезли из орбит. Невидимая петля перехватила дыхание, заставляя могучего римлянина согнуться пополам. Меч со звоном выпал из ослабевших пальцев. Центурион рухнул на одно колено, хватая ртом воздух.

— Тиберий! — Север попытался крикнуть, приподняться, но тело его не слушалось. Мышцы были как вода.

Брега перешагнула через хрипящего центуриона, даже не удостоив его взглядом, и направилась к Северу.

Ацер, лежавший у ног хозяина, вскочил. Пес оскалил клыки, шерсть на его спине встала дыбом, превратив его в колючий шар. Он зарычал — низко, утробно, готовый вцепиться в горло пришелице. Но Брега лишь цыкнула на него, посмотрев псу прямо в глаза. Ацер дернулся, скуля, и прижался брюхом к земле, словно его придавило гранитной плитой. Древняя магия леса была сильнее звериной ярости.

— Ты сжег себя, человечек, — Брега присела на корточки рядом с головой Севера. От нее пахло сырой землей, плесенью и чем-то сладковатым, трупным. — Красиво сжег. Ярко. Я не ошиюлась, когда дала тебе воронью голову. Хозяин доволен зрелищем. Давно мы не видели такой воли.

Она провела костлявым, грязным пальцем по лбу Севера, стирая холодный пот. Ее кожа была жесткой и шершавой, как кора дуба.

— Зачем... ты здесь? — прохрипел Север. Язык во рту распух, слова давались с трудом. — Пришла... добить?

— Добить? — ведьма рассмеялась, и это был звук сыплющегося гравия. — Зачем мне марать руки? Ты и так мертв, Марк Север. Твое сердце остановилось минуту назад. Оно просто еще не поняло этого.