Книга Храмы веселья, страница 161 – Кейт Аткинсон

Нелли поразила мысль, что старая сокамерница и впрямь самое близкое подобие друга, какое у нее есть. Кое-кто мог бы впасть в уныние от такого факта, но Нелли стало легче. Ей хватало обязательств перед детьми, чтобы еще взваливать на себя дополнительное бремя дружбы.

— Принесла тебе коробку конфет, лакричное ассорти, – сказала она. – Отдала надзирательнице, той, с лицом уродливого мопса.

— Эдна. Мне их теперь не видать.

— Еще как видать, – сказала Нелли с похвальной уверенностью. Фунт на лапу и знание, где живет мать Эдны, – достаточно, чтобы конфеты попали по адресу. Кнут и пряник – краеугольные камни, на которых Нелли построила и бизнес, и семью.

— Подмазать меня хочешь, а? – рассмеялась Агнес. – Все равно спасибо, Нелл. Как там наша Филлис?

— Хорошо, – сказала Нелли. – Маленькое сокровище.

Филлис, племянница Агнес, выразила странное желание жить праведной жизнью, и теперь Агнес была в долгу у Нелли, пристроившей девочку на Ганновер-террас. Конечно, Нелли вряд ли соответствует общепринятому определению праведности, но все относительно. Родная мать Филлис, сестра Агнес, виртуозно ворует в магазинах. Все ее родные – умелые воры.

— Ну, ты же знаешь, мы благодарны тебе за то, что взяла Филлис, – сказала Агнес. – Бог знает, что бы с ней иначе случилось. Могла и ссучиться, с нее сталось бы.

— Итак, – сказала Нелли, когда с любезностями было покончено, – наверняка ты слышала кое-что по тюремному телеграфу.

— Ты ведешь двойную игру с Мэддоксом и его шестеркой.

— С сержантом Оуксом, – подтвердила Нелли.

— Полицейский-Хохотунчик. Мерзкий тип.

— Это точно. Я надеюсь подставить ножку Мэддоксу, когда он сделает свой ход. – Нелли поерзала на стуле. – Агнес, кто такой Аццопарди?

— А, да, старый Джо Спитери. Я слыхала, что он вернулся. Сначала не усекла, что это он, погоняло-то он сменил, – конечно, это было еще до тебя.

— Да, но кто он?

— Если бодягу не разводить, то вор, во всяком случае, был до войны. Он, Спитери, в свое время прославился – лазил по водосточным трубам, по крышам, в таком духе. Форточник.

— Ну, сейчас он уже в форточку не пролезет.

— Любил брать у богатых, но не отдавать бедным. Подламывал шикарные хаты в Мэйфере, в Белгравии. Отели тоже. «Риц». Кажется, еще «Браунс» и другой – «Горинг».

— «Горинг»?

— Там у Спитери – Аццопарди, или как там его теперь – и вышел прокол. Он положил глаз на цацки бабы американского нефтяного миллионера. У одного из шестерок миллионера была пушка, он и засмолил Аццопарди, только в руку, а потом цирики отеля его повинтили. Он собирался на последнее дело сходить, а потом завязать. Никогда не называй дело последним, Нелл. Накличешь беду. В общем, его взяли, судили, дали срок. Я удивилась, когда он снова всплыл. Совсем про него забыла. Ходил звон, что он весь хабар зажучил где-то, но так и не смог забрать. В основном сверкальцы, с большого дела в «Ритце».

— Драгоценности?

— Да, драгоценности. Бриллианты, рубины, изумруды.

— Аметисты, – едва слышно пробормотала Нелли.

— Да, они тоже. А чего тебе до него, а, Нелл?

* * *

Время посещения закончилось внезапно, как обычно, и Нелли тяжело поднялась с неудобного стула для посетителей.

— Ну, приятно было повидаться, Агнес. Ты скоро выйдешь. Приходи в «Аметист» отпраздновать. Шампанское за мой счет.