Книга Храмы веселья, страница 158 – Кейт Аткинсон

Он вздохнул, и Гвендолен спросила:

— Инспектор? Что-то не так?

— Вовсе нет, мисс Келлинг.

— Гвендолен, – напомнила она ему.

— Гвендолен, – эхом отозвался Фробишер с некоторым колебанием.

Имя неловко задержалось на языке, но она, казалось, не заметила. Хватит уже ходить вокруг да около, подумал он. Как там у Шекспира? «Натяни арбалет решимостью, подкрути колки да хорошенько прицелься»^[103]. Но это ведь леди Макбет говорит, верно? А она вряд ли тот персонаж, у которого можно искать советов по обращению с женщинами.

Он снова вздохнул, набрался духу и сказал:

— Гвендолен?

— Да, инспектор?

Он выдавил из себя:

— Хочу кое-что спросить у вас.

— Спрашивайте, инспектор. Я вся внимание.

— Я хотел бы сделать вам приглашение.

— Приглашайте, – сказала она.

Он рассказал ей о недавно купленном автомобиле и спросил, не хочет ли она поехать с ним на прогулку.

— Безусловно, – сказала она.

— Правда?

— Конечно. Вы ожидали, что я откажусь?

— Видимо, да. Когда вам будет удобно?

— Ну, сегодня у меня выходной день или, возможно, лучше сказать, выходная ночь. Следующий только через неделю. Но конечно, вы вряд ли сможете прогулять работу без предупреждения.

Он помедлил, прежде чем сказать:

— Мой прогул не будет проблемой. – А затем: – Carpe diem, мисс Келлинг!

— Гвендолен.

— Гвендолен!

Наконец-то он заискрился.

* * *

Когда они покидали вокзальный буфет, инспектор велел ей идти первой и сказал, что последует отдельно.

— Плащ и кинжал, – сказала она. Слишком радостно.

— Вряд ли, – сказал он. – Просто здравый смысл.

Наверно, я самый скучный человек в мире, подумал он. И решил, что это не исключено.

С безопасного расстояния он наблюдал, как она садится в такси, болтая с водителем, словно они старые друзья, и снова позавидовал ее непринужденности.

Инспектор подождал, пока такси отъехало от тротуара, и лишь тогда вышел из здания вокзала на площадь. Он приехал не на машине, так как слегка робел из-за оживленного движения вокруг Паддингтона. Ему нужна открытая дорога, чтобы полностью освоиться с «остином». И она у него будет. Он был в эйфории – Гвендолен приняла его приглашение. Он заметил трамвай, приближающийся по другой стороне дороги, и пустился в погоню, воодушевленный успехом и слишком счастливый, чтобы заметить, что за ним наблюдают.

Нелли невозмутимо сидела на скамейке у лодочного пруда в Риджентс-парке со свежей неразвернутой газетой «Экспресс» на коленях. Нелли не делала попыток раскрыть ее и прочитать, а просто тихо сидела, словно созерцая пруд. Никакой наблюдатель не смог бы проникнуть во внутреннюю работу ее мозга. Впрочем, никто на нее и не смотрел. Женщина пятидесяти с лишним лет, в повседневной унылой одежде еще более невидима, чем библиотекарша.

Через некоторое время на скамейку рядом с ней сел мужчина, но ее спокойствие не поколебалось. Этот человек тоже, казалось, не находил ничего интереснее, чем следить за движением весельных лодочек по воде. Нелли бросила на него кратчайший взгляд. Без формы он был незначителен: птица, лишенная оперения.

Нелли пробормотала в его сторону, как искусный чревовещатель:

— Ну что, сержант, у вас доклад для меня?

Каким подарком был сержант Оукс. Когда Нелли выпустили из тюрьмы Холлоуэй, он упал к ее ногам, как спелая слива с дерева, предлагая быть ее информатором. За регулярное вознаграждение он будет «присматривать» за новым старшим инспектором. Фробишер – угроза для Боу-стрит, сказал сержант, – намерен нарушить счастливый баланс, существующий между правоохранителями и правонарушителями. Ночные клубы Сохо, сказал он, не одиноки в своей настороженности по поводу Фробишера, его сослуживцы испытывают тот же трепет. Конечно, Нелли точно знала, что задумал Оукс. Его послал Мэддокс – шпионить за ней, а не для нее. Они оба, должно быть, думают, что она выжила из ума. Этот человек – идиот, и Нелли была уверена, что сможет использовать его в своих интересах против Мэддокса. Вдобавок Оукс регулярно докладывал ей о действиях Фробишера. Какие же дураки Мэддокс и его прихвостень.