Книга Храмы веселья, страница 156 – Кейт Аткинсон

— Вы кого-нибудь потеряли на войне? – вдруг неожиданно для себя выпалил инспектор. Вот что бывает, когда ты плохо обучен искусству светской беседы, с сожалением осознал он.

Она одарила его долгим, тревожно прямым взглядом, и на мгновение он подумал, что она не собирается отвечать, но тут она сказала очень буднично:

— Всех, инспектор, – и вернулась к булочке. Закончив, стряхнула крошки с рук. – Вы не спросили о моем новом жилье.

«Более безопасная тема для разговора, чем война (или нет?)», – подумал он и послушно спросил:

— Как ваше новое жилье?

— Оно розовое! – объявила она, смеясь. – Все розовое, даже ковер.

— Розовый ковер?

— Да, представьте себе. И даже не ковер, а ковролин, такая новинка. Нелли сама оформила интерьер и очень им гордится. Сомневаюсь, что такая обстановка пришлась бы вам по вкусу.

— Вы беретесь судить о моем вкусе, – сказал Фробишер.

— Мне кажется, я знаю, что вам по вкусу, – сказала она весело. – И очень сомневаюсь, что вы склоняетесь к розовому.

* * *

Гвендолен собиралась работать на Нелли Кокер всего неделю, но неделя уже прошла, и Фробишера беспокоило, что Гвендолен вроде бы не намерена возвращаться домой. Но она запротестовала, что еще не выполнила свою миссию.

— Фреда и Флоренс, – добавила она, словно он нуждался в напоминаниях.

— Я не забыл о них, – сказал он чопорно, обиженный тем, что она могла подумать, будто он забыл.

Она убедила его дальше расследовать дом на Генриетта-стрит, где, по ее словам, Фреда и Флоренс жили до исчезновения. (Она была очень довольна своей детективной работой. Чрезмерно довольна, по мнению Фробишера.) Он добросовестно откомандировал Кобба в пансион расспросить о девушках.

Кобб сообщил, что эта линия ничего не дала. Он «немного осмотрелся», но не нашел ничего подозрительного в помещениях на Генриетта-стрит, а хозяйка – некая миссис Дарлинг – решительно отрицала, что девушки когда-либо жили под ее крышей.

— Вы ведь не возвращались туда? – спросил он.

— Конечно нет.

— Потому что вам не положено ходить и допрашивать невинных людей.

— Я не уверена насчет «невинных», и с этим домом что-то не так. – Гвендолен вернула чашку на блюдце с несколько излишней силой. – Вы должны пойти туда сами, – настаивала она. – У вас наверняка лучше нюх на злодеяния.

— Вы пытаетесь лестью побудить меня к действию, мисс Келлинг?

— Нет! Я никогда не льщу, если могу этого избежать, – сказала она со смехом и после паузы добавила: – Знаете, я бы хотела, чтобы вы называли меня Гвендолен.

— И тогда вы стали бы называть меня Джон?

— Нет, – твердо сказала она, качая головой. – Вам это не подходит. Думаю, я стала бы называть вас Фробишер. Я и без того вас так называю, в мыслях.

— Правда? – Она думает о нем, когда его нет рядом? В мыслях? Это волновало.

— Хотя…

— Хотя?

— Мне в целом нравится «инспектор». Выпьем еще чаю, и я расскажу вам, что выведала о клубах Нелли.

Проводником в подземном мире Кокеров для нее служил Рамзи Кокер, младший сын, пояснила она. Как Вергилий для Данте. «Хрусталька», сказала она (снова раздражающая фамильярность, отметил он), похоже, самый элитарный из всех клубов Нелли, с большим отрывом. Загибая пальцы, Гвендолен сказала, что встретила как минимум двух судей, двух кабинет-министров, трех членов парламента, четырех пэров и англиканского архидиакона – и всё за одну неделю!