Книга Храмы веселья, страница 155 – Кейт Аткинсон

Они договорились общаться письменно. В квартире над «Хрустальной чашей» был телефон, но Фробишер ему не доверял – что, если это спаренная линия? И кто знает, может, Кокеры прослушивают? Такое случалось. Буфет на вокзале Паддингтон предложила Гвендолен.

— Там мы должны быть в безопасности, – сказала она. – Не думаю, что Кокеры вообще ездят на поезде, и еще они довольно территориальны. За исключением своего дома, они почти не бывают за пределами Сохо. У них дом на Ганновер-террас, у Риджентс-парка, – вы знаете?

Он знал. (Конечно знал! Она что, думает, он совсем растяпа?)

— Я попытаюсь добиться приглашения, – сказала она беспечно.

— Пожалуйста, не надо, – сказал он. Дом на Ганновер-террас был самым сердцем улья. – Это слишком опасно.

— Не думаю, что Нелли убьет меня за послеполуденным чаем.

— Я бы не был так уверен. Вы называете ее Нелли? – спросил он удивленно.

Это обращение казалось очень фамильярным для такого недолгого знакомства. Может, ее уже охмурили? Фробишер боялся за Гвендолен не столько из-за самих Кокеров, сколько из-за того, что она может поддаться их уговорам. Ему вспомнился «Потерянный рай» – в школе их заставляли зубрить большие куски. Сатана в образе змея, ищущий Адама и Еву, или, возможно, только Еву: «Наметив их добычею себе, / Искал во всех полях он и беседках…»^[100] Фробишер не любил Мильтона как поэта и подозревал, что тот был бы неприятен ему и как человек, но восхищался упорством, которого требовал такой грандиозный замысел.

Она рассмеялась:

— Боже мой, нет, только про себя. Всегда «миссис Кокер». Она любит формальности. На самом деле очень строго к ним относится.

Он заметил, что она взглянула на «Миррор», лежащую на столе перед ним, – он нелепо рано явился на утреннюю встречу и праздно просматривал газету, чтобы скоротать время. Заодно он хотел посмотреть, нет ли чего-нибудь о пропавших девушках, но они редко попадали даже на внутренние страницы, не говоря уже о первой полосе. Он смутился и сказал:

— Я обычно не читаю этот бульварный листок.

— Конечно нет, инспектор, – поддразнила она. – Я уверена, вы любитель «Таймс».

От прилавка принесли чай с невзрачной булочкой «Челси». Булочку инспектор взял для Гвендолен, но она заставила его разрезать угощение пополам и половину вручила ему. Он не привык делить еду, это занятие казалось ему пугающе интимным. Фробишер был единственным ребенком; он полагал, что это объясняет многое в его характере.

Буфетные комнаты оказались необычайно шумным местом для тайного рандеву. Фробишер представлял, что у них будет тихий tête-à-tête^[101], но против них сговорились лязг посуды и столовых приборов, шипение и визг перегруженного титана с кипятком и прибытие и отправление поездов с соседней платформы, и вся эта какофония время от времени прерывалась оглушительным свистом паровоза, выпускающего пар. Приходилось повышать голос.

— Это потрясающе увлекательно, – сказала она без видимой иронии.

— Правда? – с сомнением отозвался он. – Что именно?

— Тайная встреча. Как шпионы. Знаете, «Загадка песков» или «Тридцать девять ступеней»^[102]. – Она откусила большой кусок от своей половины булочки. Она все делает с таким энтузиазмом, неужели ищет развлечения во всем? Фробишер задумался, каково это – так легко ступать по жизни. Неужели ее, в отличие от столь многих, не охладили утраты и лишения? Но, конечно, он ничего о ней не знает. Она библиотекарша, вот и всё.