Книга Храмы веселья, страница 214 – Кейт Аткинсон

* * *

Уильям Кобб вышел в отставку в 1951 году в звании суперинтенданта лондонской полиции. Это лишний раз доказывает, как высоко может подняться туповатый человек, если просто будет каждый день ходить на службу.

* * *

Волна таинственных убийств в Лондоне столь же таинственно пресеклась. Убийство Вивиана Куинна сочли прощальным поклоном «безумного маньяка» (по выражению «Дейли мейл»), который бродил по улицам Лондона, выбирая жертв наугад. Одна из бесчисленных теорий, выдвинутых в последующие годы, заключалась в том, что убийства на самом деле не были случайными, а служили отвлекающим маневром, скрывая, что намеченной целью все время был Куинн. Мотив убийства Куинна не предлагался, хотя несколько слухов возникло и утихло. Один гласил, что Куинн вел журналистское расследование о лондонских преступниках и они решили, что он знает слишком много. Другой намекал, что Куинн состоял в «гомосексуальной связи» с одним из наиболее распущенных членов королевской семьи. В конце концов смерть Куинна поблекла и съежилась до проходной мелкой сноски в исторических книгах, написанных об этом периоде.

— У вас собака? – Нивен покосился на маленького терьера, который стоял в прихожей у ног Гвендолен и выжидающе смотрел на него.

— Да.

— Вы меня впустите?

— Полагаю, придется.

Они чинно сели на противоположных концах розового бархатного дивана. Она не помнила поцелуя, но это не мешало ей воображать его сейчас.

— Ее как-нибудь зовут? – спросил Нивен, суетясь вокруг собаки. Собственный пес Нивена чуждался сантиментов.

— Пьеро, – сказала она.

— Пьеро?

— Это собака Фробишера.

— А.

— Вообще-то, его жены, наверное, но она не захотела ее взять.

— Я не знал, что у него была жена.

— Да… понимаете, он держал ее в большом секрете, – сказала Гвендолен. – Она довольно печальный случай.

— Бедный Фробишер. Кажется, вы были близки с ним.

— Я была на его похоронах сегодня утром. Сопровождала его жену.

— А.

— Пышное мероприятие – парадная форма, салют саблями, все такое. Он бы такого не потерпел. Вы что-то хотели? Боюсь, я сильно утомлена.

— Да. Я пришел спросить, не уедете ли вы со мной.

— Уехать? Куда? – Она полагала, что он имеет в виду поездку в Брайтон или Истборн. Ее последняя однодневная вылазка закончилась не очень хорошо.

— Куда захотите, – сказал он. – Франция, Италия, даже Америка. Мы могли бы купить ранчо. Ездить верхом.

— Верхом? – Она рассмеялась. – Я вас едва знаю! Я думала вернуться в Йорк. Очарование Лондона для меня несколько поблекло.

— Не уезжайте. Я не хочу жить без вас.

— Боже, какая внезапная драма! Мы едва обменялись и словом, а теперь вы хотите ездить со мной верхом на ранчо в Америке. Вы изъясняетесь как персонаж дамского романа.

— Я же не сказал, что не могу жить без вас, – надо думать, могу, и прекрасно, я же как-то справлялся тридцать с лишним лет, в конце концов. Я сказал, что не хочу без вас жить.

— Вы так представляете себе предложение руки и сердца? Будете меня осаждать?

— Это не предложение. Во всяком случае, не брачное, – сказал он.

— Ну, слава богу. А любовь в ваше предложение входит?

— Любовь? – При звуках этого слова оба замолчали от неожиданности.

Гвендолен удивила сама себя еще больше, сказав:

— Можно мне это обдумать?

— Нет, – сказал Нивен. – Если ты начнешь раздумывать, то не поедешь со мной.