Книга Его зовут Тед, страница 110 – Андрей Залевский

— Обратите внимание на нижний ряд зубов, — чеканил эксперт. Красная точка указки скользнула по экрану. — Вот здесь, на коже жертвы, мы видим четкий, глубокий след, который обрывается под странным углом. А вот контур левого нижнего резца подсудимого. Как вы можете видеть, на зубе имеется характерный скол. Он идеально ложится в абразию на коже.

Указка двинулась правее. — Далее. Посмотрите на правый клык. На следе укуса он оставляет более глубокую, вдавленную метку по сравнению с соседними зубами. Накладываем прозрачную модель. Мы видим, что правый клык мистера Банди растет под небольшим углом, выступая вперед. Степень деформации кожи в точности соответствует этому анатомическому дефекту.

Банди попытался что-то записать. Его пальцы дрогнули. Он сжал челюсти так плотно, что на его скулах заходили желваки.

Сувирон продолжал, не обращая внимания на подсудимого. Он был ученым, и для него перед судом сидел не великий манипулятор, а просто набор стоматологических аномалий, оставивший след в неположенном месте.

— Расстояние между первым и вторым премоляром, — доктор обвел еще одну зону на экране. — Характерная кривизна линии прикуса. Индивидуальный износ эмали. Все эти факторы, взятые вместе, образуют уникальную биологическую матрицу.

Прокурор Симпсон подошел к трибуне. Наступил момент для решающего вопроса, ответа на который ждала вся Америка.

— Доктор Сувирон. Основываясь на вашем многолетнем опыте, на тщательном изучении фотографий с места преступления и слепков челюстей Теодора Роберта Банди... Каково ваше экспертное заключение?

В зале не было слышно ни звука. Даже репортеры перестали скрипеть перьями своих ручек.

Ричард Сувирон посмотрел прямо на коллегию присяжных. Его лицо было непроницаемо-серьезным.

— Мое заключение однозначно, — твердо произнес эксперт. — Зубы, оставившие этот след на теле жертвы... это зубы мистера Банди. Эти повреждения были нанесены именно им, и никем иным. Степень совпадения исключает любую статистическую вероятность случайности.

Коллапс нарцисса

Телевизионные камеры, работавшие в режиме прямой трансляции, мгновенно сменили ракурс. Объективы отвернулись от огромного экрана с кровавым укусом и сфокусировались (взяли крупный план) на лице подсудимого.

Вся страна увидела то, чего так долго ждали измотанные следователи из Вашингтона, Юты и Колорадо. Они увидели, как умирает миф.

Тед Банди сидел за столом защиты, обмякнув. Его великолепная осанка, которую он демонстрировал на протяжении всего процесса, исчезла. Он казался физически меньше, словно из него выпустили воздух. Лицо, которое еще час назад лучилось снисходительной уверенностью и привлекало влюбленные взгляды, приобрело землисто-серый, пепельный оттенок.

Маска нормальности была сорвана. Под ней не оказалось ничего, кроме растерянности, страха и осознания собственного бессилия.

Его глаза, обычно живые и цепкие, теперь бездумно блуждали по столу. Он попытался поправить свой галстук-бабочку, но этот жест, который раньше выглядел элегантно, теперь казался жалким и неуместным тиком загнанного в угол человека.

Судебная система, которую он презирал, только что переехала его асфальтоукладчиком холодных, научных фактов. Против показаний свидетелей можно было возражать. Можно было обвинить полицию в давлении, Кэрол ДаРонч — в плохой памяти, а офицера Дэвида Ли — в превышении полномочий. Можно было играть на эмоциях присяжных, заставляя их сомневаться.