Книга Жвачка 2, страница 119 – Э. Мадес

— Ложись, папуль. Тебе сильно больно, да? — подпрыгивая на кровати, смотрит сияющими от восторга глазами.

— Нет, малышка. Совсем не больно, — вру, выплевывая застревающую в горле ложь. — Просто я чертовски устал. Нас что, все бросили?

— Не-е-е, — она смешно машет ладошками, косички фейерверком взлетают вверх. — Ли уехал работать, мама злится. Она ушла за пиццей и «Нью-Йорком». Я обожаю «Нью-Йорк», хочешь, я буду тебя кормить?

Оседая на край кровати, ощущаю какой-то безумный прилив тепла, несмотря на воющее от усталости тело.

— Шутишь? Конечно, хочу. Чем я заслужил такую заботливую дочь? — ломаю голос, корчу рожицу, делаю всё, лишь бы Эмми продолжала так же звонко заливаться колокольчиком.

— А мазать когда будем? Я хотела ийодом! — картавит она, старательно выговаривая буквы. Я заметил, что иногда разбойница смущается и начинает ломать слова, иногда глотая буквы. — Чтобы палотькой нарисовать тебе звёздочку там, где ванка.

Хохочу, представляя звезду промеж бровей. Именно её мне как раз для полного комплекта не хватает. Но при виде серьёзного лица юного хирурга, щедро заливающего вату едко пахнущим антисептиком, послушно устраиваюсь поудобнее и замолкаю, отдаваясь всецело в распоряжение величайшего профессора медицины.

Поддерживая игру в больницу, шиплю и айкаю, ощутив лёгкое покалывание от контакта холодного раствора с открытой раной.

В роль вживаюсь слишком идеально. Перепуганная Эмми вздрагивает и, еле шевеля губами, интересуется:

— Щиплет, да? Я подую щас!

Набрав полную грудь воздуха, раздувает щёки и начинает дуть со всех сил.

Меня накрывает безумной нежностью, которой я не чувствовал никогда. Это новое чувство — острое, чистое, пугающее, абсолютно непривычное.

Я привык к боли, ярости, а тут — дыхание четырёхлетней девочки, снимающее боль и, по ощущениям, отёки лучше любого льда в комбинации с магнитами.

— Что смотреть будем, придумала?

Мотает головой, не прекращая обдувать.

— Тогда выбираю я?

Получив согласие, быстро вбиваю название мульта в поиске. Пальцы едва слушаются. «Клац-клац» по кнопкам. Я не видел его целую вечность. С тех самых пор, когда был по-настоящему счастлив.

На экране дёргается знакомая заставка. Прыгающая лампа в стотысячный раз впечатывает букву в титры.

Эмми, закончив свой «докторский» ритуал, аккуратно пакует бинты и флаконы в кейс. Маленькая серьёзная копия женщины, которая меня уничтожила.

— Держи, папуль. Мама сказала сделать тебе воду, чтобы ты быстрее поправился.

Плевать ей, как же.

Те, кому плевать, не парятся о таких нюансах, как восстановление баланса в организме после клетки. Вот я, например, взахлёб потребляю литрами лимонно-медовую смесь.

Плюс мне кажется, нормальные люди не хранят в памяти предпочтения безразличных им людей. Однако Мечникова не задумываясь заказала для меня десерт и пепперони.

Слишком много суеты выходит для той, кому всё равно. Однако едва ли Мирослава нормальный человек.

Мы оба были пассивно ненормальными идиотами, умело скрывающими диагнозы.

Выпиваю воду в несколько глотков, чувствуя прокатывающуюся по горлу дерущую сладость.

Визг испуганного ребёнка из динамиков телевизора разрезает тишину.

В комнату входит удерживающая в руках башню из коробок с пиццей и прочим фастфудом Мира.

— Что там? — дёргаю подбородком.