Книга Жвачка 2, страница 30 – Э. Мадес

Это не ласка. Это экзекуция.

Стыд мешается с животным восторгом.

Я вцепляюсь в его плечи так, что белеют костяшки.

Ещё секунда — и я разлечусь на куски.

Подтверждая всё, что он только что выхрипел.

Его.

До последней капли.

Но ему я в этом не признаюсь.

Резкий звук открывающейся двери и чей-то пьяный смех из лаунджа бьют по ушам холодным душем. Я отлетаю от Матвея так резко, что едва не заваливаюсь. Воздух обжигает холодном, а реальность кажется — уродливой.

Прежде чем успеваю включить мозг, рука взлетает сама.

Хлёсткий удар ладонью по его щеке звучит в тишине оглушительно.

— Не смей, — хриплю я, судорожно дёргая ворот лонгслива. Колени ходят ходуном, едва не оседаю к его ногам. — Никогда больше не смей меня трогать. Слышишь?

Матвей и виду не подал, даже не шелохнулся. Удар лишь слегка мазнул по лицу, будто это был не выпад взбешённой женщины, а касание ветки скажем.

Пугающе плавно Аристов возвращает голову в упор вонзая взгляд. На его скуле наливается багровое клеймо моего бессилия. В глазах вместо обиды плещется концентрированный азарт, а на губах хищный, предвкушающий оскал. Он в восторге, ведь я наконец-то перестала притворяться фарфоровой куклой.

— А у тебя тяжёлая рука, Жвачка, — выдыхает как приговор. — Зря ты это сделала. Теперь я просто обязан дать сдачи, довести тебя до края.

Медленно слизывая капельку крови с разбитой губы, закрепляет.

— На будущее, научись лучше скрывать реакции своего тела. Оно тебя подводит.

Я разворачиваюсь и почти бегом бросаюсь к дверям, к Шону, но, поймав своё отражение в стекле — ошарашенное лицо, лихорадочный блеск глаз и поплывшую помаду, — резко торможу.

Возвращение к свету и людям отменяется.

В таком виде я не будущая «миссис Миллер», а живое доказательство преступления. Губы до сих пор горят, а между ног пульсирует влажное, постыдное предательство собственного организма и неполной удовлетворённости.

Мне нужно исчезнуть.

Сейчас же.

Дрожащие пальцы скользят по экрану в поисках нужного контакта.

Чёрт…

Бубню себе под нос, никак не принимая реальность, в которой снова появился Матвей.

«Sho».

— Sho, I'm sorry, I feel terrible. I'm going to catch a cab and head home. Please apologize to everyone for me. Tell them I had to rush off to see Emmy, or better yet — say the dog got sick and I have to take it to the vet. 😅😘

(Шо, прости, я ужасно себя чувствую. Сейчас поймаю такси и поеду домой. Извинись за меня перед всеми. Скажи, что мне срочно пришлось уехать к Эмми, а лучше — что у нас собака заболела и нужно ехать к ветеринару.😅😘)

Никакой собаки, конечно же, нет. А при мысли о дочке хочется разрыдаться. Почему-то кажется, что мой поступок нечестен именно по отношению к ней.

Боже мой, Эмми… какая же я дура.

Передо мной снова карие глаза её отца, затянутые похотью. Где была моя голова, когда я так любезно раздвигала ноги навстречу ласкам Аристова?

— Wait, let me come with you.

(Подожди, давай я поеду с тобой.)

Этого ещё не хватало.

— It's okay, stay. This night is important for you. I'm so sorry again.

(Всё в порядке, останься. Этот вечер для тебя важен. Ещё раз прости меня.)

— Alright, text me when you get home. Love you, babe.

(Ладно, напиши, как будешь дома. Люблю тебя, детка.)

Ничего не отвечая, блокирую экран и заваливаюсь на заднее сиденье такси. Диктую адрес на автомате, как робот, и отворачиваюсь к окну.