Книга Не твоя проводница. Развод в поезде, страница 41 – Саманта Джонс

— Нет, — он покачал головой. — Делать вид, что ничего не замечаешь. И работать. Лучший ответ на сплетни — это профессионализм. Пусть увидят, что ты не развалилась, не раскисла, не перестала выполнять свои обязанности. Наоборот — стала лучше.

— А если кто-то скажет что-то в лицо?

— Тогда скажи, что твоя личная жизнь не обсуждается в рабочее время. Вежливо, но твердо. И если это не поможет — обращайся ко мне. Я буду в штабном, дверь открыта.

Я кивнула, взяла свои бумаги и вышла в коридор.

Первая стоянка прошла спокойно. Вторая — тоже. Я делала свою работу: встречала пассажиров, проверяла билеты, меняла белье, разносила чай. Улыбалась. Отвечала на вопросы. Будто ничего не случилось. Будто я не знала, что за моей спиной перешептываются.

Но я знала. Я чувствовала взгляды, которые липли к затылку. Я слышала, как стихают разговоры, когда я подхожу.

Вечером, когда поезд снова набирал ход, я стояла в тамбуре и смотрела на убегающие за окном огни. Небо прояснилось, и в разрывах облаков виднелись звезды — бледные, далекие, но такие настоящие.

— Ну как ты? — раздался за спиной голос Алексея.

Я не обернулась, но улыбнулась — он всегда подходил бесшумно.

— Нормально, — ответила я.

Мы стояли в тамбуре, держась за руки, и смотрели, как ночь сменяет вечер, а поезд несет нас вперед — в новую жизнь, где не было места слухам, потому что мы сами были громче любых шепотков.

Рейс подходил к концу. За окнами уже виднелись огни родного города. Пассажиры собирали вещи, проводники готовили вагоны к сдаче. Я шла по коридору, улыбалась, проверяла, всё ли в порядке, и чувствовала, как внутри разливается тепло.

Не от чая. Не от близкого сна. А от того, что я наконец-то там, где должна быть. С тем, с кем должна быть. И делаю то, что должна делать.

В конце коридора стоял Алексей. Он смотрел на меня, и в его глазах было столько всего, что я почти забыла, как дышать.

— Хорошо поработали, — сказал он, когда я поравнялась с ним.

— Да, — кивнула я. — Хорошо.

— Следующий рейс через три дня. — Он понизил голос почти до шепота. — Я буду скучать.

— И я, — ответила я. — Но три дня пролетят быстро.

— Ты права. — Он улыбнулся краешком губ. — Я заберу тебя после сдачи. Домой.

— Домой, — повторила я, пробуя слово на вкус.

Домой. Туда, где пахнет оладьями и корицей. Где Алина рисует на обоях единорогов, а Денис спорит, кто сильнее — Железный человек или Тор. Где на подоконнике цветет герань, а на плите всегда есть горячий чай.

Домой, к нему. К нам.

Поезд замедлял ход, въезжая на перрон. Пассажиры потянулись к выходу, проводники открывали двери. А я стояла в тамбуре, смотрела на приближающиеся огни и улыбалась.

Первый совместный рейс закончился. Но впереди было еще много — рейсов, стоянок, разговоров в тамбуре, поцелуев на ночных полустанках. И каждый из них будет нашим. Общим.

И это было главное.

Поздний вечер. За окном — сплошная чернота, лишь изредка разрываемая одинокими огнями далеких деревень. Поезд мчится через лес, и кажется, что нет ничего за пределами этого стального состава — ни городов, ни людей, ни прошлого, ни будущего. Только мы. Только рельсы.

Я стою в тамбуре между шестым и седьмым вагоном. Волосы выбились из-под головного убора и липнут к шее. В зеркальном стекле отражается уставшая, но почему-то счастливая женщина с блестящими глазами.