Книга Не твоя проводница. Развод в поезде, страница 1 – Саманта Джонс

Восемь дней меня не было дома. В последнее время, возвращаясь с поездки, я ловила себя на мысли, что квартира — это чужое пространство. Мой муж Павел работал обходчиком путей, встречались мы раз в неделю, если повезёт. Дома было холодно.

— Паш, я приехала, — крикнула я, заходя в прихожую и скидывая туфли. Ноги гудели, тело болезненно ныло.

Тишина была странной, не пустой, а настороженной, притаившейся. Из комнаты доносился приглушённый звук, то ли от телевизора, то ли голоса. Я прошла вперёд. На крючке висело чужое пальто.

Я остановилась. Ладони задрожали, сердце пропустило один удар, потом второй, а потом к горлу подступил пульсирующий комок, часто и мелко взрываясь в гортани.

— Паша? — позвала я тише уже почти не своим голосом.

Дверь в комнату была приоткрыта. Я толкнула её рукой. Картина, которую я увидела, въелась в память надолго. Павел сидел на диване в майке и семейных трусах. Рядом с ним, поджав ноги, сидела молодая девушка.

Павел поднял голову. Глаза у него были мутные, но совершенно спокойные. Ни тени испуга, ни капли вины. Так смотрят на контролёра, который зашёл не в тот вагон.

— Ты рано, — сказал он. Голос был ровный, даже слишком будничный, как в дурной студенческой постановке старого и всем давно известного спектакля.

Девушка дёрнулась, попыталась встать, но Павел положил ей руку на колено, придерживая. Я молчала. Слова застряли в горле.

Девушка всё-таки выскользнула из-под его руки, вскочила, заметалась по комнате в поисках своих джинсов. Стройная фигурка. Белые трусики. Белая не загорелая кожа.

Я смотрела на неё и не чувствовала ничего, ни злости, ни ревности, ни желания вцепиться в её волосы. Передо мной была просто случайная пассажирка, которая села не в тот поезд.

— Собери свои вещи и уходи, — тихо сказала я. Сама не понимая, кому адресована фраза — то ли девушке, то ли Павлу. Глаза застилал туман. Туман, который окутывал теперь всё моё будущее. Словно поезд сошел с рельс, пока пассажиры еще не успели проснуться.

Павел, наконец, поднялся. Подошёл ко мне, остановился в дверном проёме, перегородив дорогу. От него пахло дешёвыми женскими духами.

— Не суетись, — бросил он той. Та, натягивая джинсы, чуть не упала. — Лен, давай спокойно.

— Спокойно? — переспросила я. Голос прозвучал глухо. — Ты привёл другую в наш дом, в мою постель, и хочешь спокойствия?

— А что такое наш дом? — вдруг зло, с каким-то даже торжеством в голосе спросил Павел. Он сделал шаг ко мне, и я отступила в прихожую. — Ты здесь бываешь? Ты ночуешь здесь? Ты живёшь здесь? Ты, Лена, не живёшь. Ты числишься. Как поезд на запасных путях.

Я смотрела на него и видела чужого человека: обгорелое лицо, ранние морщины, въевшаяся в кожу дорожная пыль. Таким он был всегда, но сейчас эти черты сложились в маску, которую я видела впервые.

— Я работаю, Паша, — сказала я тихо. — Мы оба работаем, чтобы была эта квартира, чтобы…

— Чтобы что? — перебил он. — Чтобы раз в месяц видеть жену, которая пахнет вагоном и чужими людьми? Я на путях сутками, ты в поездах неделями. Мы чужие люди, Лена. Мы давно чужие. Просто жильё делить некому.

Слова падали на меня, как камни, тяжёлые, холодные, безжалостные. «Мы чужие люди». Десять лет брака, десять лет совместных смен, недосыпов, копеечных отпусков, разбитых надежд и редких ночей, когда мы засыпали в обнимку. Всё это сжалось в одну фразу.