Книга Бывшая любовь, страница 20 – Екатерина Дубровина

И маленькими шажочками, где-то в глубине надеясь, что Денис вот-вот появится из-за поворота, направилась в сторону дома. А ведь по большому счету меня туда и не тянуло. Я спокойно могла пойти в кафе или в парк. Или вообще поймать попутку и рвануть к Аленке. Она точно не станет смеяться над моей глупой влюбленностью, да и над ужасным завершением практики. Поддержит, как может поддержать подруга, посмеется, и проблема уже не будет огромным грузом висеть на шее. Но ноги сами несли меня домой. Причину я пойму гораздо позже. Но именно с этого момента мне будет очень сложно идти наперекор Денису. Натянув, как я считала, искреннюю улыбку, я повернула ключ в замке и открыла дверь. Но в доме было тихо, а значит в искусственной радости нужды не было. Устало скинув туфли, я ступила босыми ногами на дощатый пол и огляделась. С кухни не встречал меня заманчивый запах только приготовленного обеда, в коридоре не горел свет, а из комнаты не доносился приглушенный звук телевизора. Меня никто не ждал. Это и к лучшему. Есть своя прелесть в том, чтобы прожить переполняющие эмоции в одиночестве. Не блокировать их из-за родителей, что спят в соседней комнате, не бояться, что кто-то постучит в дверь со стаканом воды, не переживать, что маме понадобится валерьянка. Да и объяснять ничего никому не придется. Так, где лучше пожалеть себя? На кухне или в кровати? Или вообще залезть под душ, чтобы смыть сегодняшний день? Я вошла в ванную и уставилась в зеркало. Что-то слишком часто я стала заглядывать в него, ожидая увидеть разительные перемены, которые не торопились происходить. Стянув резинку, я распустила тугую косу и закусила обиженно губу, мечтая ощутить внутри хоть каплю злости на Дениса или Сергея Петровича. Но, как ни странно, я злилась только на себя. Казалось, будь я настойчивее или увереннее, все было бы иначе. Проще, лучше, значительнее. Я давно не маленькая девочка и должна уметь за себя постоять. И вообще: все у меня будет хорошо. Я улыбнулась отражению и зажмурилась, прежде чем окатить лицо ледяной водой. В сумочке, небрежно брошенной на пол около туфель, завибрировал телефон. Я, закрыв кран и обмакнув руки о подол юбки, рванула в коридор. Кто бы ты ни был, я тебе так рада. Спасибо, что хочешь меня поддержать! Спасибо, что… Я не успела. Звонок прекратился, как только моя рука потянулась к сумке. Легкое разочарование сменилось таким же легким недоумением, я даже чуть не выронила свою любимую раскладушку, когда высветившийся незнакомый номер перезвонил снова. — Да, алло, — надеюсь, я ответила не слишком быстро? — Добрый день, Карина. — Глубокий низкий тембр заполнил мое сознание, и я невольно сменила позу, выпрямившись и поправив юбку. — Вы можете сейчас разговаривать? — Да-да, Сергей Петрович, я слушаю. — Карина, я хочу извиниться, между нами произошло недопонимание. Я поговорил с Евгенией Александровной и принял решение оформить вас в штат. В понедельник подпишем все необходимые документы. Хороших выходных. Застыв в оцепенении, я вдруг осознала, что слушаю тишину. Давно завершенный вызов эхом отдавался в моей голове, а я продолжала стоять, уставившись в стену. Надеюсь, директор не ждал от меня какого-то ответа? А то глупо вышло. И вообще, чего он хотел?

Меня что, взяли обратно? То есть не уволили? То есть я восстановлена? Что, черт возьми, произошло? Родители, заставшие меня в этот момент, перепугались не на шутку. Папа даже градусник достал и засунул мне подмышку. Но тот, конечно же, показал нормальную температуру. Да и вряд ли от моей хвори под названием «безумство, вызванное радостной новостью» существовало лечение. Но родители таки его нашли: накрытый мамой праздничный стол и папины мудрые советы, которыми он с радостью делился. О том, как вести себя с начальником, как показать себя в коллективе, как настроиться на работу и ни на что не отвлекаться. Эх, папа, знал бы ты, какая я непослушная дочь.