Книга Бывшая любовь, страница 22 – Екатерина Дубровина

Не окажись Денис рядом, я бы не сидела здесь, а проводила свой первый рабочий день в больнице за накладыванием гипса. — За что? Ах, за это. Не за что. — Он улыбнулся шире и поднялся. — Приходи в себя и беги покорять новые вершины. — Что? — удивилась я, но Денис успел скрыться за дверью. Он же не мог знать, что мне снилось? Или я теперь каждому его слову буду придавать значение? Бред. Сполоснув стакан, я растерянно покинула убежище. Коллектив встретил меня радостно. Каждый подходил и если не хлопал по спине, то хотя бы узнавал о самочувствие. Информация об аварии на перекрестке была у всех на устах, поэтому сегодня я стала самой обсуждаемой здесь персоной. Вероятно, как и в пятницу вечером. Такое внимание меня, конечно, смущало. Хотелось бы, чтобы обо мне говорили в другом ключе, но я старалась держаться стойко. Я же не пострадала, а с психологической травмой как-нибудь справлюсь. Скорее всего. К вечеру Евгения Александровна составила мой первый договор, и мы подписали его у Сергея Петровича. В присутствии Санны я не робела, да и его поведение соответствовало должности. Он был по-особенному тих и размеренно спокоен. На мгновение я даже почувствовала себя в безопасности под темным натиском его глаз. Но чары были разрушены, как только я поставила свою подпись. Я ожидала услышать заветные «добро пожаловать» или «теперь ты с нами», или «рад, что ты присоединилась». Но ничего подобного не произошло. Наскоро попрощавшись, он накинул пиджак и выпроводил нас из кабинета, ковырнул ключом в замке, а затем громко попрощался со всеми, кто еще не успел уйти домой. И был таков. Хотела бы я расстроиться. Но не стала. Главное, что договор теперь у меня. Настя ждала меня у двери. Целый день она не подходила, вероятно, выжидая, когда сможет узнать все подробности у реального участника событий. — Поздравляю, коллега! — ее первые слова за целый день помимо приветствия маслом растеклись по душе. — Спасибо, — я остановилась около ее стойки, позволяя дурацкой улыбке расцветать на лице. — Ну, рассказывай, не томи! Я рассмеялась. Настя никогда не умела растягивать интерес. Как она только продержалась до вечера? Приготовившись начать рассказ заново, я набрала полную грудь воздуха: — Я переходила дорогу, когда… — Это я уже знаю, — перебила она, — расскажи другое. — Что именно? — непонимающе я уставилась на подругу. — Что говорил Сергей Петрович, когда забрал тебя с аварии? Я почувствовала, как заливаюсь краской, и резко становится душно. Слова Насти не могли быть правдой, меня же привел Денис. Я уверена. Но ее убежденность посеяла сомнения. — Это не мог быть он, — начала я. — Он, он. Я же вас видела. Если бы не стул рядом, я бы осела на пол.

Сейчас Миша на предложение отца провести ночь в старой квартире отреагировал просто: пожал плечами и сразу вернулся к игре. Его напускное безразличие у Дениса вопросов не вызвало. Даже наоборот, он воспринял жест сына как нечто положительное. Но я-то знала, что скрывается за этим равнодушием. Нежелание показать отцу, насколько ему больно, и недовольство моей слабостью. И позже меня точно ждет длинная тирада, в которой четко и по пунктам будут приведены аргументирующие мое безрассудство доводы. Голосом старой ворчливой бабки. Однако, сейчас мне было важнее не услышать его категорическое «нет», прибавившее бы неуверенности в мое и так шаткое равновесие. Денис, как и обещал, постелил себе в гостиной на том самом, оранжевом диване, предоставив мне в распоряжение целую спальню. Миша же не без удовольствия занял свою. И мы, как в старые добрые времена, оба поцеловали сына, пожелали ему спокойной ночи и прикрыли за собой дверь. А после… После мы распрощались в коридоре и поспешили разойтись каждый по своим углам, впервые за долгое время оказавшись ночью так близко. Сгустившиеся сумерки за окном и томная тишина гостиной заостряли неловкость, поэтому я чересчур быстро, что, надеюсь, было заметно только мне, скрылась в спальне. Даже если я и ждала каких-то шагов от Дениса, меня пугало это не меньше, чем само желание остаться здесь. Окруженная некогда дорогими сердцу вещами и запахами, терпкими мыслями и разрываемая сомнениями от упущенного простого женского счастья, я разделась, достала из шкафа одну из своих любимых сорочек и облачилась в нее. Легкий прохладный шелк, едва касаясь кожи, струился меж пальцев, вынудив прикрыть глаза. Я выставила перед собой руки и в немом танце покрутилась на месте. Все вокруг обволакивало меня грустным теплом и сладкими воспоминаниями. И как бы мне ни хотелось отдаться этому приятному забытью, я понимала, что это всего лишь предвкушение перед возможностью, которое по факту обернется новым разочарованием. Горьким и протяжным. Широко распахнув глаза, я сделала глубокий вдох и впилась взглядом в свое отражение. Давным-давно, когда мы только закупали мебель в эту квартиру, Денис был категоричен в отношении зеркала в спальне, и это была чуть ли не единственная наша крупная ссора. Я тогда настояла, но только потому, что Настя накануне назвала меня безвольной овцой, потерявшей себя в муже. Конечно, она так не считала. Она просто устала слушать мое бесконечное нытье. Ведь зеркало, по сути, — такая ерунда. И все же… Денис был явно удивлен моим упорством и вскоре сдался, а при каждом удобном случае напоминал, как рад, что послушался. При свете дня зеркало мужа волновало мало, но ночью… Ночью магия превращала дверцу шкафа в параллельную вселенную. Денису нравилось смотреть, как он овладевал мной, нравилось видеть свою силу, нравилось, как я извивалась под ним, как молила о продолжении. Наблюдая словно со стороны и при этом являясь участником процесса, он чувствовал себя одновременно и актером, и режиссером. Он смотрел кино с собой в главной роли, мог корректировать сценарий по ходу действа. И любил повторять, что зеркало дарит ему чувство свободы и пространства, а я никогда не уточняла почему. Было достаточно того, что ему хорошо.