Онлайн книга «Бывшая любовь»
|
Над столом выныривают и тут же скрываются где-то внизу голова и сжатые кулаки Дениса. Я несусь со всех ног, точнее с той скоростью, с которой позволяет нестись нетрезвое тело, и что-то кричу или даже визжу, но не осознаю, что именно. Страх не успеть наполняет мои легкие и ускоряет ноги. Все мое внимание приковано сейчас только к напряженному лицу моего парня, и я замедляюсь, когда замечаю, что действия Дениса плохо скоординированы, его шатает со стороны в сторону, и каждый удар дается тяжело. Вздох облегчения. Сегодня Сергею Петровичу повезло. Денис чертовски пьян. Нет, я слышала байки, что мужчин с алкоголя вштыривает сильнее и развязывает не только рот, но и руки. Но я думала, это работает скорее на запойных, опытных пьяницах. Я действительно считала, что неумелых просто клонит в сон. Как меня, например. (Ну да, тот еще образец стойкости). А Денис… Я, конечно, догадывалась, что, перебрав, он может проявлять агрессию, но верить в это оказывалась. И, видимо, зря. К интуиции иногда все же стоит прислушиваться. Добравшись до дерущихся, мы с Настей переводим дыхание, схватившись за спинки стульев. Как таковой драки уже нет. Сергей Петрович лежит под столом на боку. Его грудь ритмично поднимается и опускается, а рука придерживает разбитую щеку. На белой рубашке тут и там виднеются капельки крови. Пытаясь стереть последствия короткой битвы, Настя склоняется над директором с салфеткой. Я нервно сглатываю. Мне хочется оттолкнуть ее. Ее, медленно водящую рукой по его щеке, и самой прикоснуться к нему. Ощутить тепло его кожи, вспомнить, каково это — целовать, обнимать, прижиматься, чувствовать, что нужна ему. Я замираю и перестаю дышать. Выводит меня из транса Денис, который сидит у моих ног и жадно посасывает губу. Я сажусь на корточки, чтобы оценить урон, глядя, как он расплывается в улыбке. От него тащит перегаром и потом, а в серо-голубых с поволокой глазах читается что-то непристойное. — Я тебе уже говорил, что ты самая особенная из всех, кого я знаю? Не обращая внимания на его слова, я машинально киваю, продолжая осмотр. Разбитая губа и оторванный рукав — вот и все потери Дениса в этой схватке. Причем я больше, чем уверена, он сам виноват в своих травмах. Мне должно быть его жаль, но у меня даже не возникает желания взять полотенце и промокнуть его кровь, как это делает Настя. Наоборот, мне хочется поскорее отвязаться от этой истории, уйти домой и свернуться калачиком под одеялом. Мне противно быть частью этого вечера, зная, как он закончился. — И для чего все это было? — Я киваю на прилипший к стене салат. Денис в ответ ухмыляется, а Сергей Петрович, аккуратно приподнимаясь на локте, не стесняясь разглядывает меня. — Вернее сказать, для кого… Я не сразу узнаю его терзающий бас. Осипший словно от долгого крика, он на несколько тонов ниже и глубже обычного. Подпуская ближе к себе его блуждающие затуманенные глаза, я чувствую, как двусмысленность произнесенных слов будоражит мое сознание. И как я не пытаюсь перевести внимание на что-то другое, я продолжаю невольно любоваться директором. Уставший, потрепанный и разбитый, он очаровывает, притягивает и волнует меня не меньше, чем всегда. Меня не смущает ни сидящий рядом Денис, чье тепло я ощущаю в районе талии, ни Настя, которой я только что задолжала счастье. И лишь одна очень навязчивая и противная мысль крутится как волчок. Люблю. Люблю безумно. И как теперь жить с этой правдой? Я разворачиваюсь к Денису всем телом, опускаясь на колени. Все в нем прекрасно, все гармонично, все линии строго отточены. Красивый и умный, приятный в общении мужчина. Любая бы на моем месте визжала от переполнявшей ее радости. И чего мне не хватает? Я пробегаю глазами по родным чертам и замечаю, что наконец его вечно взъерошенные волосы лежат приглаженными, и чувствую, как по душе расползается черными пятнами раздражение. Как часто я хотела их причесать, и как постоянно Денис изворачивался. «Меня не переделать,» — повторял он, — «люби такого или не люби вовсе!» И я отступала. Всегда отступала. Потому что считала, что люблю. А сейчас мне хотелось забраться в них обеими руками и растрепать. Расшевелить. Разбередить, словно от этого зависела моя жизнь. — Вызови такси, — просит Денис, — пора домой. Я поднимаюсь, но он не дает мне этого сделать, притягивая обратно. Он проводит рукой по щеке, а потом смачно хлопает по заднице и целует, громко причмокивая, зажимая талию так, что мне становится нечем дышать. Его язык требовательно проникает внутрь, совершенно не переживая, нравится ли мне это или нет. Солоноватый привкус заполняет рот. Я беспомощно пытаюсь вырваться. Но силы не равны. Даже в алкогольном опьянении и после драки Денис явно доминирует. И эта невыносимая, тягостная пытка… Она словно нужна ему для самоутверждения, для показательной власти надо мной. Да, я в его руках сейчас игрушка. Позади нас шумно вздыхая поднимается на ноги при помощи Насти Сергей Петрович. Денис отстраняется и, победно сияя, выдает: — Запомни. Ты не достоин. Таксист попался понимающий и вопросов по дороге не задавал. Я тоже молчала, тогда как остальные размеренно посапывали на заднем сидении. Домашние адреса Дениса и Насти я знала. Успела побывать у обоих в гостях. А вот адрес Сергея Петровича пока оставался загадкой. Сохраним его на закуску. Ближе всех к офису жила Настя, поэтому ее мы и высадили первой. Нехотя просыпаясь от моих толчков, она ворчала и бурчала под нос, как старая бабка. Вконец осознав, что вечер, плавно перетекший в ночь, подошел к концу, она принялась меня уговаривать: — Карин, а давай сделаем так. Отвези меня к Сергею Петровичу. Посмотри, в каком он состоянии? Разве он сможет сам раздеться? Я ему помогу. Глядя в сосредоточенное лицо подруги, я не могла рассмеяться, хотя так и подмывало. — Насть, он взрослый мужик, как-нибудь сам разберется. И сама подумай, что будет с утра? Вы оба от смущения не будете знать, куда себя деть. А вам еще работать вместе. — Ну, пожалуйста, — она сложила руки в умоляющем жесте, — чего тебе стоит? А утром мы разберемся. Я посмотрела на спящего Сергея Петровича и ощутила укол ревности. Оставить их вот так вдвоем, значило, гораздо больше, чем позволить разбить мне сердце. — Насть, — вслух я, конечно же, произнесла другое, — ты мне еще спасибо скажешь. Считай, я спасла тебя. Насилу вытащив ее из авто, я повела подругу до подъезда и помогла подняться на этаж. |