Книга Бывшая любовь, страница 40 – Екатерина Дубровина

На лестничной клетке, как назло, не горел свет, и мы какое-то время потратили на поиски ключей в бездонной дамской сумочке, а когда все-таки нашли и открыли дверь, я со спокойной душой направилась к выходу. Пропуская ступени и поочередно спотыкаясь каждой ногой, я искренне недоумевала. Как мне доверили быть разводящей, если я, того и гляди, рухну? Ах да, я же самая трезвая, точно. Таксист открыто усмехался, когда я все-таки добралась до машины и села в салон (надеюсь, не надо мной?), а на мой немой вопрос жестом указал назад. Я обернулась и, не сдерживаясь, захохотала в голос. Денис нежно обнимал Сергея Петровича, гладя того по голове и нашептывая что-то на ухо. Гармония их отношений никак не вязалась с недавней дракой, и мне даже стало жаль нарушать эту идиллию, но, когда Сергей Петрович уткнулся Денису в шею, я торопливо назвала таксисту второй адрес. Не хотелось бы стать свидетелем чего-то непоправимого. Дениса провожать оказалось сложнее Насти. Он был крупнее, пьянее и никак не хотел покидать насиженного места, упираясь как бык. Таксист не стал облегчать мне задачу, выйдя из машины и присев на лавочку около подъезда. Он вытащил сигареты и протяжно задымил в прохладный воздух. Не меньше двадцати тщетных минут я потратила на то, чтобы разбудить Дениса. Но как только он окончательно пришел в себя, я поняла, что проще было бы тащить спящее тело. Денис зажал меня на заднем сидении и не отпускал, пока я не пообещала, что поднимусь вместе с ним. А на лестнице принялся отчаянно уговаривать остаться у него на ночь. Якобы он давно хотел познакомить меня с близкими. Да, представляю себе их лица, когда пьяный сын приводит после полуночи такую же пьяную девушку. Нет, к такому знакомству я пока была не готова. Во-первых, я порядочная, а во-вторых, не могу бросить Сергея Петровича одного в такси. Отбиваться от страстных домогательств Дениса пришлось долго. Холодные стены подъезда были не самыми увлекательными местами для поцелуев, но Денис так не считал. Будь его воля, он бы прямо там и взял меня. Взывая к разуму, я молила его дойти до квартиры. А там мне повезло. В коридоре горел свет, а значит, кто-то да ждал этого полуночника. И только вынырнув из жарких, удушающих объятий, я ненадолго расслабилась. До тех пор, пока снова не вернулась в такси, где мое невозмутимое спокойствие пошатнулось. В машине остался лишь Сергей Петрович. Долгих полчаса я выпытывала у него домашний адрес, и таки не добилась результата. Телефон Евгении Александровны молчал, да я и сильно не настаивала. В половину третьего ночи, еще и после корпоратива, человек имеет право на отдых. Как и тот, что опустил мне голову на колени. — Сергей Петрович, миленький, — я гладила его по затылку, — ну скажите, где вы живете? Он напевал себе что-то под нос и мечтательно улыбался с закрытыми глазами: — А раньше ты звала меня просто Сережей. Я ахнула и часто заморгала. Так, пора это заканчивать. Это уже не смешно! В наглую храпевший таксист закашлял и недовольно фыркнул, стоило мне потрепать его по плечу. — Везите нас на площадь Гагарина… — назвала я адрес, не задумываясь, как с утра буду все это объяснять родителям.

Расплатившись с таксистом почти всей своей зарплатой, я закинула руку Сергея Петровича на плечо и обхватила его за талию. Провожая взглядом отъезжающее такси и осмотревшись, я опустошила легкие, выдавив из себя клубы пара. Улица казалась необитаемой, и света в окнах ближайших домов не было. Ни в одном, если быть точной, но это совершенно ничего не значило. Фонари освещали каждый наш шаг. И ведя директора к подъезду, я про себя молилась, чтобы родители действительно спали. Первым препятствием на нашем пути стала нечищеная, заметенная снегом дорожка, поддавшаяся нам только благодаря напору, с которым я втащила взваленного на плечи мужчину в подъезд. Следующей преградой ожидаемо оказалась лестница. Третий этаж — не самый высокий в пятиэтажном доме, и обычно мне хватало пяти минут, чтобы преодолеть все пролеты, но сейчас мы будто бы взбирались на Эверест, невыносимо тяжело и стиснув зубы. Однако провожать Дениса все-таки было сложнее. Сергей Петрович хотя бы не приставал. Напевал себе тихонько что-то под нос и медленно, но все же поднимал ноги. Дойдя до нужной двери, я прижала плечом директора к стене, не сбрасывая его руки, а сама принялась торопливо рыскать в сумке. Победить глухую защиту в этот раз вышло быстрее, чем в двух предыдущих случаях. Обманчивая тишина и густой таинственный полумрак должны были насторожить меня, но сейчас я могла думать только о Сергее Петровиче. Я завела его внутрь, еле усадила на банкетку, чуть не завалив шкаф, сняла ботинки и куртку, затем разделась сама. Стараясь делать все как можно тише, я даже свет не включала, но сами понимаете, когда особенно стараешься, все равно что-то да пойдет не так. И когда на меня упал папин зонтик, висевший на крючке у зеркала, я даже не удивилась и не взвизгнула, а как хотелось. Только закусила губу и осторожно повесила его обратно. Уткнувшись носом в свою же куртку, Сергей Петрович дремал. Я неумело растолкала его, подняла и снова закинула руку на плечо. — Пойдемте, я вас уложу в кровать, — шептала я, протискиваясь вместе с ним в узком коридоре. — Ну пойдемте, — его громкий бас разорвал тишину. Мои глаза округлились от ужаса, я инстинктивно накрыла его рот рукой и остановилась. Прислушалась. Размеренный папин храп продолжался, а вот понять, спит ли мама, я не могла. — Тише, пожалуйста, — еще слышно произнесла я, понимая бесполезность этой просьбы. Моя дверь предательски скрипнула, но останавливаться снова я не стала. Луна, пробираясь сквозь раздвинутые шторы, заливала светом всю комнату, отчего та казалась сейчас незнакомой. Зато все предметы были хорошо различимы. Дотащив вовсе не тяжелую ношу, я опустила Сергея Петровича на кровать и присела рядом. Формально этого было достаточно. Я спокойно могу выйти из комнаты и закрыть за собой дверь. Спать все равно осталось не больше трех часов. На кухне за столом будет не так комфортно, как в постели, но все же не самый худший вариант. Я поднялась и тут же свалилась обратно. Сергей Петрович крепко держал меня за руку. — Останься, — прохрипел он, — не уходи. Сбитая с толку, я не могла отвести взгляда от его руки. Понимал ли он, что делает? Или за него говорил алкоголь? Стоит ли мне оставаться? Буду ли потом жалеть?