Книга Бывшая любовь, страница 43 – Екатерина Дубровина

Срывая с головы ненавистное полотенце, я впилась в отражение и не узнала себя. Это не я. Я не такая. Бросившись в беспорядочную постель, я жадно вдыхала еле уловимый, оставшийся после бурной ночи запах. И мечтала вновь оказаться в его объятиях. Дура. Я наслаждалась своим состоянием. Я истязала себя и уничтожала, не смея признаться, что брошена тем, кто даже не понимал, что бросает меня. Родителей смена имиджа не удивила. Но и одобрения при мне никто не выразил. А что они говорили за спиной, я не знала, не желая оборачиваться и слушать их пересуды. В обед позвонил расстроенный Денис, мучительно нуждавшийся в моей поддержке. Он чудом помнил о вчерашней драке и теперь захлебывался угрызениями совести. Нет, не потому, что врезал Сергею Петровичу, а потому что это случилось при мне. Почему-то он придавал моему присутствию огромное значение, тогда как я была убеждена, что ничем им не мешала. Он предлагал приехать к нему, но я отказалась. Сейчас единственное убежище, мой мир заключались в стенах дома. Тогда он приехал сам. Дверь скрипнула в момент, когда я перестилала постельное. — Давай помогу, — он бросился с другого края пододеяльника и придержал мечтавшее сбежать одеяло. — Спасибо, — протянула я, приняв его растерянность за задумчивость. — Что ты сделала? — Денис уронил одеяло и обошел кровать, но остановился на расстоянии, разглядывая меня. — Отрезала, — я пожала плечами. — Что случилось? Вот так просто. Не рассуждая, не теряясь в догадках, он понял, что что-то произошло. Могла ли я рассчитывать на понимание? Могла ли рассказать об измене и вымолить прощение? — Ничего, — солгала я. Если Сергей Петрович ничего не помнит, то и я постараюсь забыть. Но Денис-то в этом не виноват. Я смотрела прямо. — Нам надо расстаться. — В смысле? — Ошеломленный парень сделал шаг ко мне. — Почему? Прижимая к груди одеяло, будто оно могло защитить меня, я отвернулась. Смотреть в эти чистые, ничего не понимающие глаза было тошно. — Я не могу объяснить. Прости. Все слишком сложно. — Так и знал, — срываясь на крик, Денис больше не сдерживался. Он не приближался и не отходил, только злился и был совершенно прав в своих эмоциях. Я не винила его. — Значит, все-таки эта мразь тебя достала. Обернувшись и протянув руку, я хотела успокоить его, облегчить его боль. Но не успела. — Я запрещаю! — Отец занял весь коридорный проем и не дал мне пройти. — Не знаю, что происходит, но ты там точно лишняя. — Ну, пап, пожалуйста. Они же… — Напрасно я пыталась воззвать к его разуму, он оставался непреклонен. — Сегодня ты останешься дома. Эта битва пройдет без тебя. Зарычав от бессилия, а, может, и от понимания логики отца, я вернулась в комнату, громко хлопая дверью, и в полном изнеможении рухнула на кровать. Столько событий для такого короткого промежутка времени. Хватит.

Состоялся ли разговор между Сергеем Петровичем и Денисом, я не знала. Ни тот ни другой не обмолвились со мной даже словом. Не посчитали важным объяснить. А спрашивать самой — это как лезть в болото, зная, что все равно завязнешь. На тот момент мне было достаточно собственных внутренних переживаний, переосмыслить которые, казалось, даже всей жизни не хватит. Поэтому теперь все выглядело так, словно целые сутки после корпоратива выпали из нашей общей на троих памяти. Мы обнулили этот уровень и вернулись к исходной точке. И меня это вполне устраивало. Но если в поведении директора ничего ровным счетом не изменилось, он оставался все так же холоден и неприступен, то Денис, наоборот, усилил свой напор. Вопрос с расставанием он в открытую проигнорировал, считая, видимо, что мое сознание временно помутилось, и скоро все забудется. А я не стала настаивать. Ужаленная обидой на Сергея Петровича, я проглотила его забытье и постаралась вычеркнуть из головы. Но лишь на словах это звучало просто. Еще много предстоящих ночей я буду просыпаться, ощущая на коже его прикосновения, поцелуи, шепот. И буду выть, что есть мочи в подушку. Как ни странно, именно тогда рядом оказался Денис, который крепко схватил меня за руку и вел по только ему известной дороге, не давая соскользнуть. Я безропотно повиновалась, потому что не видела ничего впереди. И скоро сама позабыла, что хотела расстаться. Для других все выглядело логично и прозрачно. Настя все так же добивалась внимания директора, продолжала жаловаться мне на его отношение, и меня порой так подмывало рассказать ей о таинственной Полине. Но тогда всем бы открылось и мое истинное лицо. Лицо предателя, убийцы хороших, гармоничных отношений, мастера маскировки и лжеца миллионного уровня. Страшило ли меня это? Более чем. Мне, возможно, стоило поделиться, рассказать Денису, что произошло той ночью. Что, если он бы понял и простил? Но я даже не стала пробовать. Я спасовала. Одно дело принимать ошибки и нести ответственность только перед своей совестью, а другое — отдаться на суд ближних. Да, можете смело считать меня трусихой. Но один плюс в мою сторону все же есть. Я пыталась, пускай и косвенно, но намекнуть Денису. Однако то ли с воображением у него было туго, то ли его чрезмерная самоуверенность сыграла не в его пользу, он не только не отказался от меня, он не бросил, не отвернулся, он поддержал. И поддерживает до сих пор. Разрешив Денису продолжать ухаживания, я вверила ему свою судьбу. Бесстрашно и без остатка. Мне было неважно, что и как произойдет, потому что я знала, что хуже уже не будет. Спустя полгода наших отношений в одно майское утро, он сделал мне предложение. Мы только пообедали и вернулись с ним из кафе в офис. Он дождался, пока все займут свои места, театрально опустился на колено около моего стола и открыл заветную коробочку. Но, прежде чем задать вопрос, он обернулся, чтобы убедиться, все ли собрались позади. Ведь даже Сергей Петрович вышел из кабинета, удивленный суетой, нарушавшей привычное рабочее настроение. Неловкость ситуации никак не вязалась с излишним интересом коллег.