Книга Лис и Теа. Роквью, страница 84 – Яна Гаврилова

Мой отец говорил, что все люди по-разному справляются с горечью утраты, а причин ему не верить у меня не было. Он видел все это почти каждый день. Некоторые люди громко смеялись, жутким истеричным смехом, не имеющим ничего общего с тем смехом, который люди издают, когда счастливы. Некоторые замыкались в себе, в то время, как другие пускались во все тяжкие. Отец рассказывал про одного вдовца, которого он застал в туалетной комнате похоронного бюро, в компании проститутки. Он сказал, что секс помогает ему справиться с горем.

Последние пять лет, мне интересно, что буду чувствовать я, когда приговор все – таки будет исполнен. Какой из всех способов выберу я.

К счастью, дедушка Алистера жив, но я знаю, что происходит у него в голове.

— Те несколько секунд, которые я думал, что дедушка умер, были страшнее всего, – наконец произносит Алистер. Его голос полон боли, – Я думал, что больше не увижу его.

— Он не оставит тебя, – уверено произношу я, словно это правда. Но это так не работает. Я знаю это. И Алистер тоже знает. Я понимаю это по горькой усмешке, что в эту самую секунду срывается с его губ.

— В конечном счете именно так и происходит, – говорит парень и тянется к бутылке с водкой. Делает несколько жадных глотков и протягивает бутылку мне.

— Нет, спасибо.

— Знаешь, сегодня я впервые в жизни по – настоящему разозлился на дедушку. Хотелось сказать ему: «Эй старина, у твоего внука и так жизнь не сахар, а ты тут умирать надумал! Выкинь эту хрень из головы»

— Я думаю, что это нормально.

— Возможно, – Алистер смотрит на зажатую в своей руке бутылку, – Но потом мне стало стыдно за свои мысли.

— Это тоже нормально, – повторяю я, – С ним все будет хорошо.

Я протягиваю руку и сжимаю ладонь Алистера.

Алистер протягивает мне снимок, на котором изображен он, его бабушка и дедушка. Алистер стоит в центре и обнимает их за плечи.

— Мой шестнадцатый день рождения. Тогда я уже был знаком со смертью. И сегодня я был готов встретиться с ней вновь.

Я решаю, что нужно срочно что – то сделать, пока разговоры о смерти совсем не поглотили Алистера.

— Ты помнишь, как твоя бабушка пекла хлеб? Я имею ввиду рецепт.

Алистер удивленно смотрит на меня. Он начинает задумчиво жевать нижнюю губу, и я невольно вспоминаю тот жаркий пьянящий поцелуй, что не так давно состоялся между нами.

— Удивительно, но да, – наконец отвечает он, отвлекая меня от воспоминаний.

— Отлично, – я встаю с дивана и протягиваю Алистеру ладонь, – Значит, идем на кухню. Будем печь хлеб.

Алистер с сомнением смотрит на мою руку.

— Не уверен, что в нашем доме есть все необходимое.

— Тогда мы сходим в магазин.

Но в магазин идти нам не приходится. В кухонных шкафах мы находим все необходимое для выпечки хлеба, а так как из нас двоих именно Алистер знает рецепт, то я позволяю парню полностью руководить процессом.

Пока я просеиваю в миску муку, Алистер взбивает яйца и сливочное масло. Для двоих человек, эта кухня оказывается не такой уж и просторной, и мы с Алистером невольно прикасаемся друг к другу.

— Как дела в группе?

— Все хорошо. Похоже ребята смирились с моим присутствием и теперь мы отлично ладим. Кстати, мистер Фог пригласил нас выступить на его благотворительном приеме в честь Дня Благодарения.

— Это хорошая новость. Теперь ты находишься там, где должна быть. Я рад, что твоя «нить искусства» не оборвалась, – произносит Алистер, заканчивая взбивать смесь для хлеба. Это невообразимо, но каждое слово, сказанное мне Алистером словно касается моего сердца в тех местах, о существовании которых я давно забыла.