Книга Преподаватель, страница 128 – Юлия Хокка

Я всей душой ненавидела ответы у доски еще со школы. За одиннадцать лет так и не привыкла: каждый выход из-за парты превращался в дикий стресс. Колени начинали дрожать, ладони потели, а голос срывался.

От сдачи экзаменов и защиты курсовых никуда не деться, но неужели нельзя было избежать участия в конференции? Нет, нельзя… Как отказать Ксении Витальевне, когда та говорит, что очень надо поучаствовать? Тему и текст моего доклада сначала раскритиковали, но после множества правок все-таки утвердили. Про добровольный уход из жизни говорить не принято, что уж поделать. Но ведь понимание проблемы может раскрыть ключ к ее решению, а в своей работе я разобрала эту тему подробно.

Тяжело вздохнув, я в десятый раз начала читать все заново.

В конференции участвовали психологи всех курсов, кроме четвертого, так что людей ожидалось немало. Аккуратненько узнать, придет Шефер послушать нас или нет, так и не получилось. С одной стороны, сегодня не его рабочий день, с другой – вроде все преподаватели психологических направлений должны быть… Вот только относились ли его предметы напрямую к психологии? Вопрос хороший. Они ближе к биологии, наверное.

При всем нежелании позориться перед героем моих грез и причиной студенческих слез в глубине души хотелось, чтобы Олег Сергеевич пришел. Мысли о том, что он будет сидеть в аудитории, смотреть на меня и слушать, прибавляли немного уверенности. Казалось, что, несмотря на строгий и придирчивый взгляд, которым преподаватель любил сверлить всех на опросах, мысленно он наверняка поддержал бы. Шефер знал о моем страхе и, невзирая на внешнюю холодность, всегда относился ко мне снисходительно мягко. Правда, заметила я это только недавно.

Абстрагировавшись от вечных переживаний, самоненависти и самокопаний, я стала больше внимания обращать на других, иногда даже анализировать чужое поведение задним числом.

Об Олеге Сергеевиче я думала каждый раз, когда рисовала его портрет. С третьей попытки вышло неплохо, только осталось добавить несколько деталей.

Разрешив себе спокойно вспоминать наши совместные моменты, я начала понемногу его понимать. И логику его поступков. Хоть и не каждого…

Как я ни старалась поправить психическое состояние самостоятельно, получалось не очень хорошо. Так что я все же взяла у Ксении Витальевны контакт психолога – та из солидарности делала студентам нашей академии скидки, и решила записаться в ближайшее время. Спускать жизнь в унитаз из-за вечного уныния совершенно не хотелось. Глядя на маму, на бабушку, на некоторых знакомых, я прекрасно понимала, какой судьбы на самом деле боюсь. А кто сказал, что я недостойна большего? Что не способна на большее? Я сама же и сказала. И это плохо. Неправильно.

Однажды Равиль Денисович упомянул, что зачастую многие люди приходят к серьезным переменам, когда их реальность становится для них невыносимой.

Электричка подъехала к нужной станции. Раскрывая на ходу зонт, я побежала к метро, стараясь не наступать на остатки мокрого скользкого снега. Выглядеть в такой волнительный день хотелось максимально привлекательно – это добавляло уверенности. С утра на макияж и сборы ушло очень много времени, и было бы обидно просто упасть в лужу.

То, что Маринка и Злата тоже выступают на конференции, расстраивало и только усиливало нервозность. Не особо приятно находиться в центре внимания без возможности укрыться, когда на тебя смотрят крысиные и змеиные глаза.