Книга Преподаватель, страница 131 – Юлия Хокка

— Чего ты несешь? Это было ужасно, – процедила я, уткнувшись в телефон.

Эмоции взяли верх, адреналин сделал свое грязное дело, и в порыве непонятных чувств я быстро набрала глупое сообщение:

Олеся

Сначала было жаль, что вы не пришли, но теперь я рада, что вы пропустили позор года. Надеюсь, на следующей конференции вас тоже не будет?

Маринка вещала громко и уверенно, не подглядывая в текст. Змеиные глазки бегали от одного студента к другому, с лица не сходила легкая улыбка.

Я резко откинула телефон в сторону, прикусив губу. Димка даже обернулся на этот грохот.

— Ты чего? – тихо спросил он и тут же получил косой взгляд от нашей местной мисс Совершенство.

Нахмурившись, я покачала головой. Говорить с Семеновым совсем не хотелось. Щеки по-прежнему полыхали, но страх уже прошел, все позади, осталась только злость. На Шефера. Это все из-за него. Если бы он был тут, выступление было бы нормальным!

Конечно, на самом деле я так не думала, а если и злилась, то только на себя и свою беспомощность.

Экран телефона загорелся.

Олег Сергеевич

Здравствуйте, Олеся. Не будет, если ее поставят в мои рабочие дни. Что случилось?

Черт, кое-кто забыл поздороваться. Неловко. Хотя о чем вообще речь? Какая разница было ли приветствие, если дальше все равно идет грубый наезд, нарушающий субординацию?

Олеся

Ничего. Просто очень плохо выступила.

Злость постепенно угасала. Хотелось уткнуться в сильное плечо Шефера и просто ему пожаловаться.

Ответ пришел почти сразу.

Олег Сергеевич

Уверен, все было не так уж плохо, не накручивайте себя. Даже если и было что-то неприятное, уверяю вас, все присутствующие об этом уже забыли.

Олеся

Спасибо, вы правы. Извините меня. Сорвалась.

Я вздохнула. Преподаватель прочитал сообщение, но ничего на него не ответил.

Очень мило с его стороны, что он постарался поддержать, а не разозлился из-за грубой формы. Впрочем, Олег Сергеевич – классный, уверенный в себе, успешный человек. Такие не обращают внимания на мелочи.

У нас в университете вообще все преподаватели были замечательные, я не раз это повторяла.

На следующий день первая пара стояла у Равиля Денисовича. Утром я долго не могла встать с постели, поэтому немного опоздала, но преподаватель совершенно не рассердился. Он вообще был очень лояльным. Оставалось надеяться, что староста из чувства мести не поставит мне за эти пятнадцать минут «энку».

На улице снова моросил дождь – но уж лучше сырость, чем гололед. После вчерашней конференции настроение оставалось подавленным. Несмотря на все попытки меняться, любая неприятность выбивала из колеи, скидывая обратно в околодепрессивные состояния.

Сняв пальто, я поспешила к своей парте. Таня наконец-то поправилась и вышла на учебу. Она усердно записывала лекцию в тетрадь, не обращая на меня никакого внимания. Бедная девочка страдала синдромом отличника. Наверное, сложно так жить. Я бы даже посочувствовала ей, если бы своих тараканов в голове было чуть поменьше.

— Привет, можно я подвину? – шепотом обратилась я к одногруппнице, кивнув на мягкую игрушку олененка, который лежал на моей половине стола.

— Это не мое, – отозвалась Таня, не отрываясь от конспекта.

Я нахмурилась. А чье же тогда? На ушке олененка висела бирочка. Игрушка была новой и выглядела дорого. Оглянувшись на группу, я пересеклась взглядом с Яной, та приподняла телефон, как бы говоря зайти в переписку.