Книга Преподаватель, страница 144 – Юлия Хокка

Ну и ладно. Пусть думает, что хочет. Маринка так Маринка. Какая разница? Все равно делала это больше для себя, чем для него.

— Заканчивайте потихоньку, минут через пять сдавайте работы.

Во время лекции Шефер ни разу на меня не взглянул дольше, чем на долю секунды, и, как только пара закончилась, быстро собрал вещи и, прихватив портрет, ретировался из кабинета.

Маринкина выходка здорово меня разозлила. Вот зачем Олег Сергеевич решил снять упаковку и посмотреть прямо на паре? Почему не в уединении? И все же я постаралась абстрагироваться, отвлечься на Алену с Димкой и не забивать себе голову. Задуманное все равно было выполнено – все эмоции и чувства я передала бумаге, а бумагу – Шеферу. Остальное неважно.

Подцепив на вилку жареную картошку, я быстро отправила ее в рот и сразу же взялась за курицу.

— Ты не ела днем? – спросила бабушка, наблюдая за тем, как еда в моей тарелке испаряется со скоростью света.

— Да что-то не хотелось, – ответила я, прожевав.

Про то, что я не могла есть из-за стресса, вдобавок стараюсь экономить деньги и хочу похудеть, говорить я не стала. Понимания бы все равно не получила, только кучу вопросов и негативную реакцию.

Интересно, а какая могла бы быть реакция на честный рассказ про Пашу и Шефера? Вероятно, бабушка бы просто меня убила, чтобы я по жизни дальше не мучилась, повторяя судьбу мамы или вроде того.

— Ну, это не дело, – покачала она головой. – Есть надо. Ты и так, вон, уже схуднула. Положить добавки?

— Хорошо же, что похудела. Картошки еще немного можно.

Бабушка встала из-за стола, и я протянула ей тарелку.

— Уже не надо тебе худеть, не увлекайся этим. А то, вон, по телевизору тут показывали этих, как их там… анорексичек. Ужас! Давай курицы тоже положу?

Ни ментально, ни физически к анорексии близка я не была. И, вообще-то, килограммов семь как минимум еще можно было убрать спокойно.

— Не, только картошку.

— Ну чуть-чуть! Я же с шампиньонами пожарила, как ты любишь.

— Ладно…

Закончив уплетать ужин, я налила себе зеленого чая. Сил двигаться не было, хотелось просто растечься по стулу с абсолютно пустой головой. Дорога до университета и обратно, пары, домашние задания, курсовые, переживания, размышления, копания в себе, страдания из-за этих дурацких чувств, семейные проблемы, общение с подругами – все это в совокупности забирало огромное количество энергии.

Бабушка налила себе слабый растворимый кофе, как всегда, без молока, но с кучей сахара, и взяла вафли.

— Будешь? Вкусные, свежие.

— Нет, спасибо. Ба?

— М?

Мы редко говорили о ее молодости, только о детстве иногда. И уж тем более не затрагивали личную жизнь – бабушка начинала злиться, когда речь заходила о ее бывшем муже.

— Как ты с дедушкой познакомилась? Расскажешь?

— Ну как-как! Пятнадцать лет мне было, – с нотками агрессии в голосе, но все-таки стала рассказывать бабушка, – школу окончила и уехала из деревни сюда, работать. Тогда многие на фабрики и заводы устраивались, в город рвались. Папка уже умер к тому времени, мамка с младшими осталась. Старшие брат с сестрой тоже уж умерли. Мы с матерью Инги приехали – она в соседний город, а я сюда. На фабрике и встретились с дедом твоим. Он грузчиком работал.

Бабушка шумно отпила кофе и резко опустила кружку на стол.