Книга Нефритовая лиса, страница 100 – Крис Велрайт

Фань, как всегда, суетилась, проверяя каждый мешок с шелком, приказывая служанке ставить свои отметки. Чжэня не было видно — как обычно, он держался в тени. Тай Дзяо молчала. Она стояла чуть в стороне от всех, держа в руках амулет и всматривалась в город. А Ицин была у борта и смотрела на город, предвкушая, как под её ногами снова будет твёрдая земля.

Берег встретил Ицин шумом и суетой. Как только её ноги ступили на твёрдый деревянный настил причала, её сразу же окутал незнакомый, пёстрый мир, живущий по своим законам.

Воздух был насыщен запахами, от которых кружилась голова: специи — резкие, пряные, щекочущие ноздри, жареное мясо — с угольком и острым соусом, сладкие, почти липкие фрукты, дым благовоний, струящийся из медных чаш на перекладинах у храмовых ворот.

Узнаваемая речь сливалась в гул, но не давала уловить смысла. Слова соскальзывали,

фразы пролетали мимо, и Ицин выхватывала только обрывки предложений, которые не успевали сложиться в смысл.

— Скорее, сюда!

— Осторожно, это заказ храма!

— Где писец? Кто держит свитки⁈

Люди были одеты иначе. Ярко. Смело. Никаких сдержанных тонов, никаких одинаковых фасонов. Мужчины в тканях цвета шафрана, зелёных и лазурных, женщины с украшениями в волосах и лентами, развевающимися за плечами, девушки с росписями на руках и ногтях, юноши в открытых рубахах с цветными вышивками.

Так много красок, что они сливались в одну общую картину, будто художник разлил палитру на белый холст.

На пристани бегали десятки людей, каждый кричал что-то своё. Кто-то поднимал тюки, кто-то спорил с начальником, кто-то просто сидел и играл на дудке, а дети — босоногие и быстрые — проскальзывали между ящиками и людьми, словно ветер.

Ицин застыла. Её сердце билось быстрее, чем следовало. И она поняла, что весь привычный мир остался за морем. Теперь всё — по-другому. И от этого было и страшно, и завораживающе.

Когда все дела с местными чиновниками были улажены, семья Дзяо наконец покинула шумный порт. Их посадили в крытую повозку с мягкими сиденьями, запряжённую двумя лошадьми, и они тронулись по каменной дороге вглубь Тивии.

Ицин устроилась у окна и почти сразу замерла, не в силах оторваться от разворачивающейся картины.

Перед её глазами был совершенно новый мир. Мир, не похожий ни на один из тех, что описывались в книгах, и уж тем более — не на тот, в котором она жила до сих пор. В сравнении с Сэей, тивийский город казался дворцом. Он носил гордое название Мортэ — значения которого Ицин не знала, но была уверена, что это что-то величественное и мудрое.

Улицы кипели жизнью: гомон голосов, звон смеха, цокот копыт и грохот повозок сливались в мелодию большого города. Люди здесь не прятали эмоций, они махали руками, говорили громко, смеялись, раскидывая улыбки налево и направо, словно радость — это то, чем можно делиться без ограничений.

Мужчины ехали верхом на породистых скакунах— блестящие шкуры лошадей переливались на солнце, их бока казались натянутыми, копыта — звонкими и точными, движения — уверенными, как у тигров.

Некоторые мчались в украшенных повозках, крытые шёлковыми навесами, с бахромой и резными орнаментами.

Женщины шли, как на праздник, в туфлях на тонких подошвах, с тканями, переливающимися всеми цветами радуги, золотыми и серебряными нитями,