Книга Нефритовая лиса, страница 140 – Крис Велрайт

Булавка шаманки.

Чёрный камень на ней мерцал тусклым светом, как глаз ночного зверя. Ицин не отводила взгляда. Она вертела булавку в пальцах, как острый осколок памяти. Камень холодил кожу, и всё же от него будто исходило тепло — но злое и едкое. Будто даже он насмехался над ней.

— Ты видел, — прошептала она, сжимая булавку и обращаясь к Чжэню, — Ты знал, но всё равно пришёл.

Губы задрожали, но слёзы не пришли. В ней не осталось места для них.

Только для ненависти. И для чего-то ещё — нового, тёмного, странного, как та вода, что зашипела под ее прикосновениями.

Белый Лотос заглядывала в комнату Ицин редко — но метко. Всегда нарядная, будто сошла с картины: то в малиновом ханфу с золотой вышивкой, то в полупрозрачном облачении, от которого перехватывало дыхание. Иногда приносила сладости. Другими вечерами — новые мази для рук. Или ароматические масла. Один раз — даже серьги из бирюзы. «На память», — усмехнулась она. Но по-настоящему Ицин обрадовалась лишь однажды — когда Лотос принесла тонкую книгу с картинками.

— Это тебе. Скучно же, наверное, — сказала Белый Лотос и положила ее на подушку.

Ицин порывисто села, пальцы дрожали, когда она раскрывала первую страницу. Сердце стучало от восторга — ведь с момента, как все закрутилось с Шу Чао, она не читала ни строки. Но стоило взглянуть на первую иллюстрацию, как сердце её тут же оборвалось.

На картинке были мужчина и женщина, сливавшиеся в объятии, — их тела переплетались, обнажённые, откровенные, бесстыдные. Второй разворот — то же самое, но ещё ярче, откровеннее. Третья — смело изображённый рот на шее, ладони под поясом. Четвёртая — совсем…

Она медленно отодвинула книгу, в которой сплетённые тела любовников были изображены с такой откровенностью, что у неё защемило в груди.

— Ты чего, глупая? — усмехнулась Белый Лотос, присаживаясь рядом и лениво растягиваясь на подушках. — Это просто мужчина и женщина. Всё очень естественно.

— Это… — Ицин не смогла договорить. Слова застряли в горле, а глаза не отрывались от тонких линий туши, прорисовывающих сцены, о которых она раньше только слышала в полушутливых разговорах старших служанок в доме отца. Но тогда это казалось чем-то далёким, смешным, не для неё.

— Привыкай, — сказала Белый Лотос, легко переворачивая страницу. — Не всё же тебе горшки мыть. Если хочешь вырваться отсюда — отработать долг, вернуть себе свободу — тебе придётся узнать, как доставлять удовольствие мужчине.

Эти слова прозвучали как приговор.

Ицин сжалась, отстранилась. Отвращение, страх, гнев — всё смешалось в один бесформенный клубок.

— Я не могу, — прошептала она. — Я не смогу…

— Пока — не сможешь, — мягко ответила Белый Лотос. — Ты не первая, ты не последняя. Я тоже думала, что умру, когда впервые поняла, куда попала. Но вот я здесь.

Она снова взяла книгу, открыла на случайной странице и ткнула пальцем в изображение.

— Вот, смотри. Видишь, как она держит его за запястье? Это приглашающий жест. А тут он — вот так под ней… Ты должна научиться понимать, что нравится мужчинам.

Ицин отшатнулась. Её лицо пылало от стыда, а в груди росла дрожь. До этого момента она старалась не думать, не вспоминать, зачем её привезли в это место. Как будто если забыть, то этого и не случится. Пока были только грязные полы, тряпки, ночные горшки и боль в руках — всё это казалось пыткой, но хоть какой-то защитой. А теперь этот щит треснул.