Книга Нефритовая лиса, страница 143 – Крис Велрайт

— Нет! Отпусти! — выкрикнула она.

— Думаешь, хитрее других? Думаешь, мы не видели, как ты полетела сюда, как ошпаренная? — прорычала повариха, грубая и краснолицая, с пятном муки на щеке. Её толстые пальцы вцепились в ворот Ицин, и та с силой потянула девушку назад, по земле.

Пыль забивалась в рот, застревала в волосах, царапала щёки. Ицин пыталась сопротивляться, но платье зацепилось за край камня и с треском порвалось. Из-под подола выскользнул платок с булавкой — подарок шаманки — и упал в грязную щель под кустом.

— Отпусти! — взвизгнула Ицин, из последних сил дёргая ногами.

Повариха же только ухмыльнулась. Лицо её сияло торжеством — словно она не просто ловила беглянку, а спасала честь всего заведения.

— Мерзавка. Тварь неблагодарная! — заорала она и рванула Ицин за волосы.

Боль пронзила и перед глазами у Ицин на мгновение всё помутнело. Она замахнулась и царапнула повариху по руке. Та взвизгнула от неожиданности, но не отпустила, наоборот, потащила ее по земле ещё сильнее.

— Чжа! — вскрикнула Ицин, с надеждой увидев ту, кто стояла немного в стороне, прижав руки к груди.

Чжа действительно попыталась перехватить повариху за локоть, но та сбросила её, как надоедливую муху. Чжа упала в пыль, на колени, и закричала:

— Не бей её! Пусть хозяйка сама решит!

Повариха громко закричала:

— Стража! Здесь беглянка!

В этот момент Ицин удалось вырваться и вскочить. Все тело болело. В глазах стояли слёзы и ярость. Она рванулась обратно к лазу, бросилась в куст, порезав ладонь о колючку, и схватила свою булавку. Почти…

— Почти! — прошептала она сквозь слёзы.

Но в ту же секунду сзади налетели крепкие мужские руки. Её подняли в воздух, как тряпичную куклу, и прижали лицом к земле.

— Отпусти! Отпусти меня! Я не должна здесь быть! — кричала Ицин, брыкаясь, кусаясь, плача.

— Тише, тише, — прогудел чей-то голос. — Сейчас тебя научат слушаться.

Над ней уже нависли лица других служанок. Кто-то смеялся. Кто-то презрительно цыкал. А кто-то — просто молчал, как Чжа, стоя с опущенной головой.

Её скрутили, связали руки, и потащили обратно во двор, как беглое животное. Ицин лишь сумела обернуться и взглянуть на щель в заборе, на куст, на крошечный осколок улицы, что виднелся в просвете между ветвей.

Её втащили в комнату хозяйки, как мешок с мусором, и с глухим стуком бросили на пол. Ковер под щекой был мягким, душистым, с вышитым золотым узором — цветущие персики, лотосы, символы долголетия и достатка. В воздухе витал аромат корицы и сандала.

Ицин приподнялась, окинув комнату взглядом. Стены были затянуты дорогими шторами из парчи, а потолок украшен тонкой росписью — синие журавли и облака в золоте. На полках стояли статуэтки из яшмы и нефрита, а в углу — красный лаковый шкаф с резьбой в виде драконов и павлинов.

Хозяйка сидела на низком диване с мягкой спинкой, одетая в тёмно-лиловое ханьфу с тонкой серебряной вышивкой. В руке — веер с росписью. Она посмотрела на повариху.

— Вот она, госпожа, вот эта мерзавка! — заливалась повариха перед хозяйкой. — Я ведь с самого начала говорила — дрянная девчонка! Упрямая, хитрая, себе на уме. И вот, пожалуйста! Сегодня к лазу кинулась, как змея под забор поползла. Едва не улизнула! Если бы не я…

Ицин, дрожа от злости и страха, молча сжимала зубы. Одежда на ней висела лохмотьями, волосы выбились из прически и падали на лицо.