Книга Нефритовая лиса, страница 165 – Крис Велрайт

Чжэнь гневно выдохнул.

— Десять лянов за такую пустышку? Вы с ума сошли. Вы слишком много хотите.

— Нет, — парировала Белый Лотос, ни на мгновение не изменив интонации. — Это вы слишком мало себе можете позволить.

Она улыбнулась шире, с ласковым превосходством, как улыбаются те, которые знают, что победили, даже не выходя на бой.

— Не забывайте, господин, — добавила она, — в нашем мире цена — это не то, что готов заплатить мужчина. Это то, без чего он не может жить. А это, знаете ли… стоит дорого.

— Три ляна, — процедил Чжэнь. — Я вас уверяю: всякий товар, рано или поздно, теряет свою цену. Особенно если пылится слишком долго. Я предлагаю максимальную цену за такое.

Белый Лотос не изменилась в лице, хотя Ицин почувствовала, как её нога под столом чуть напряглась. Она по-прежнему старалась улыбалаться, мягко, чуть насмешливо, словно перед ней не клиент, а нелепый мальчишка, решивший сыграть в игру, правила которой не понимает.

— Лиса не пылится, господин, — ответила Лотос, — она созревает. Как драконье вино — годами, в тени и тишине. И когда наступит час, то первый глоток будет стоить состояния.

— Всё это — слова, — буркнул Чжэнь… — Мечты, слова, вино… А в итоге всё заканчивается одним и тем же. Удовольствием, которое забывается наутро.

— Может быть, — согласилась Белый Лотос, — но не все мужчины хотят забывать. Некоторые хотят помнить. И ради этого готовы платить больше, чем за сотню удовольствий.

Чжэнь резко посмотрел на неё, но Белый Лотос уже снова играла веером, улыбаясь Ту Чжи. Воздух между ними стал тягучим, как липкий мед, вежливость и язвительность сплелись в утончённый танец.

— Десять лянов, — неожиданно повторил Ту Чжи, чуть тише, неловко стараясь сбить цену, — это, конечно… просто как-то. Она ведь даже ещё не вышла на сцену, правда?

— О, господин Ту Чжи, — Лотос наклонила голову с грацией лебедя, — вы слишком рано хотите услышать цену за то, что ещё даже не показано. Терпение — вот что отличает истинного ценителя от случайного зеваки. И… — она взглянула на Ицин, — когда она выйдет, цена будет такой, что мужчины забудут о специях и шелках.

— Вижу, вы умеете выбирать слова, — процедил Чжэнь. — Как торговец рыбой, что уверяет будто продает дракона.

— Она редкий цветок, который только недавно распустился, — мягко, почти шепотом, произнесла Белый Лотос, ласково взглянув на Ицин. — Не каждому выпадает честь увидеть такое.

В её голосе звучала тёплая гордость, но глаза играли огнём стратегии. Она говорила так, чтобы слова падали на Ту Чжи, словно шелест лепестков, пробуждая в нём желание прикоснуться к чему-то хрупкому и прекрасному. Ицин покраснела, а Ту Чжи будто ослеп, видя только ее, его щёки заалели, взгляд заблестел.

В этот момент к ним подошла девушка с подносом, на котором стояли пиалы с чаем и дымящиеся корзиночки с булочками.

— Что ж, господа, — мгновенно переключилась Лотос, не дав повиснуть паузе, — если вы не желаете угостить нас, то, по крайней мере, позвольте нам насладиться этими скромными радостями в тишине и покое.

Она грациозно кивнула девушке, принимая поднос с лёгкой благодарностью. В её тоне скользнула капля иронии. Ту Чжи тут же завозился, полез за воротом своего нарядного ханьфу, достал кошель и, с покрасневшими ушами, высыпал на стол горсть монет.