Книга Нефритовая лиса, страница 200 – Крис Велрайт

Раньше она не могла вынести одной мысли о том, что станет второй женой торговца. Считала это унижением, катастрофой. А теперь? Теперь ей было всё равно. Пусть хоть третьей, хоть служанкой, хоть никем — лишь бы остаться живой.

День пролетел медленно, размазано, как сырой след на грязной стене. Мысли, страхи, сомнения — всё спуталось. Ицин сидела, обхватив колени, считая шаги, шорохи, стуки вдалеке. Она ждала, что кто-то придёт. Но дверь не издавала скрипучего звука.

Лишь однажды появился стражник, который сообщил, что скоро над ней начнётся суд. Её допросят, а потом казнят.

Звучало это так, словно никакого шанса на спасение не будет. Она виновна в их глазах, и причин найти ей оправдание нет.

Но тогда почему Белый Лотос не боится, что Ицин расскажет, как всё было? Ведь они обе участвовали в этом замысле. Почему она не пришла к ней, чтобы договориться? Почему сидит и пьет чай, наслаждаясь жизнью?

Или же она боится и уже что-то предприняла?

Мысль кольнула её.

Что, если Лотос подкупила охранника, и тот подсыпал яд в еду?

Ицин с отвращением и страхом посмотрела на миску, что принёс стражник. Запах казался обычным, но теперь в каждой тёмной капле бульона чудилось что-то скрытое. Она резко отодвинула еду подальше.

Или, может быть, Лотос готовит другое? На суде приведёт каких-то подставных свидетелей, готовых сказать то, что им велят? Или сделает так, что ей, Ицин, не дадут слова? Словно в пыльном шуме обвинений любой её крик захлебнётся, станет только подтверждением вины.

Она представила это: сидит в цепях, а вокруг голоса, один громче другого. Кто-то говорит, что видел, как она что-то передавала. Кто-то клянётся, что слышал признание. И всё против неё. А она, даже если будет кричать до хрипоты, останется лишь «павшей девицей», чьё слово ничего не стоит.

Она начала думать о самом скверном: что у Чжа ничего не получилось. Что никакой шаманки нет. Может, Юй Ши давно покинула город и вернулась в Сэю? А может, её дело давно развалилось, и она сама теперь где-то гниёт в другой тюрьме, точно такой же.

От этой мысли Ицин громко усмехнулась, почти со звуком. Смешно. Глупо. Абсурд.

Сколько мне осталось? День? Два?

Она представила себя со стороны: бледную, худую, с грязными волосами, и снова усмехнулась.

Может, она сходит с ума?

Она почувствовала, как от неё самой уже неприятно пахнет. Тело пропиталось тюремной сыростью и потом. Она закрыла глаза. Пытаясь научиться ничего не ждать.

Вновь скрипнула дверь. В тишине камеры этот звук прозвучал особенно резко, будто кто-то разрезал ночную тьму ржавым ножом. Ицин приподнялась, напряглась, вслушиваясь. Послышались шаги. Один, два, три… несколько человек.

Она замерла. Может, показалось?

Но шаги становились всё громче. Тяжёлые подошвы стучали по каменному полу. Нет, не показалось. Кто-то шёл и был не один. Ицин быстро развернулась и, опираясь на руки, поползла к решётке, вглядываясь в тёмный коридор. Где-то впереди замаячил огонёк факела. Свет дрожал, плясал на каменных стенах.

Стражник.

Но за ним шёл кто-то ещё. Чжа? Сердце пропустило удар, а потом забилось с новой силой. Да, она узнала её силуэт, походку, даже издалека.

И ещё один человек. Женщина?

Ицин не дышала. Внутри вспыхнула искра. Надежда.

Свет факела стал ближе, и из темноты вынырнули трое. Стражник, Чжа и ещё одна женщина. Всё происходило словно во сне.