Книга Нефритовая лиса, страница 236 – Крис Велрайт

— А ну стой, мерзавка!

Лотос взвизгнула, но не от испуга, а от ярости. Она ударила Чжа, локтем в бок, резко, зло, с точностью, как отточенное движение. Та отшатнулась и Лотос снова рванула к двери.

Но тут она увидела в руке Ицин документы. Свёрток, перевязанный нитью.

Лицо Лотос исказилось. Не от страха. От жадности и злобы.

— Отдай! — завизжала она и кинулась на Ицин, ногтями вперёд, как хищная птица.

Ицин вцепилась в свёрток так, что костяшки побелели. Чжа, отдышавшись, снова рванула к Лотос, схватила её за плечи и попыталась оттащить. На мгновение всё пошло в их пользу: Лотос зашипела, зашаталась, волосы её растрепались, а глаза метали бешеные искры.

— Держи! — выкрикнула Чжа, и Ицин вырвала бумаги, прижав к себе.

Казалось, ещё секунда и они справятся. Но Лотос вдруг взвилась, как хищная птица, и с неожиданной силой ударила Чжа коленом в живот. Та вскрикнула и повалилась на пол, хватаясь за бок. Лотос, воспользовавшись этим, снова навалилась на Ицин. Они упали на пол, перевернув табурет, шкатулку, свалив вазы. Послышался звук бьющегося стекла, шелест разбросанных украшений.

— Отдай! — заорала она, голос сорвался в визг, хриплый и пронзительный. — Отдай, это моё!

Бумаги почти выскользнули, хрустнули в пальцах. Ицин еще крепче прижала их к груди, но Лотос потянула изо всех сил, и казалось, что ещё миг и свёрток окажется у неё. И тут Лотос закричала во всё горло, захлёбываясь злобой:

— Стража! Сюда! Живо!

— Ты с ума сошла⁈ — выдохнула Ицин, в ужасе глядя на неё. — Они увидят бумаги!

Лотос рассмеялась коротко, зло, с ненавистью:

— Нет, это ты сошла с ума, глупая девка. Думаешь, я ничего не предусмотрела? Я давно уже подкупила стражу. Они мои! Они придут и уведут тебя обратно в клетку!

У Ицин кровь застыла в жилах. Мир сузился до этих слов, до жуткой ухмылки Лотос, до свёртка, за который они тянулись обеими руками. Бумаги трещали, готовы разорваться. А с минуту на минуту сюда ворвутся стражники. Казалось, ещё миг и она проиграет. И именно в этот миг со стола, как будто сам собой, упал латунный подсвечник. С глухим звоном он ударился о край табурета и покатился, остановившись прямо возле ладони Ицин.

Она услышала голос в своей голове:

— Ты же хотела мести. Вот она. Перед тобой. Давай. Возьми. УДАРЬ.

Металл тяжёлым грузом лёг в ладони. Подсвечник дрожал, отдавая вибрацией в запястье, в локте, в плече. Всё вокруг сузилось до одной линии — рука, предмет, лицо Лотос, и глухой рёв в голове, который подсказывал только одно: разрушь.

Ицин подняла руку. Время стало густым, вязким. В ушах застучало, в висках закрутилась кровь. Она вдруг отчетливо представила, как удар раздробит Лотос лицо. И вместе увидела другую картину: глаза Лотос, когда та улыбалась ей; ее лицо в момент, когда она впервые стали ближе; собственное отражение в воде, когда они сидели у пруда. И все это она должна обратить в кровь и кости?

Один удар и всё кончится. Один удар и Лотос больше не встанет.

Ицин подняла подсвечник выше… и замерла. Рука застыла в воздухе: внезапно до неё дошло, что убить это не та абстрактная мысль о мести, что она носила в сердце, а акт, реальный и окончательный. Думать о смерти и довести руку до того, чтобы сломать чью-то жизнь — совсем разные вещи.

— Ты же этого хотела, — зло прошипел голос в её голове. — Ты обещала, что не передумаешь. Такова наша сделка: я выполняю твоё желание — ты становишься моей слугой. Ты хочешь нарушить договор?