Книга Нефритовая лиса, страница 46 – Крис Велрайт

Чжэнь ухмыльнулся, лениво потягиваясь.

— Моя мать уже подготовила тебе наряд.

Он произнёс это так, будто сообщал что-то совершенно незначительное, но в его глазах блеснула довольная искра.

— Мы тут, знаешь ли, тоже сложа руки не сидели, пока ты постигала общение с духами.

Эти слова резанули Ицин. Они напомнили ей о вчерашнем происшествии, о словах шаманки, о том, что она всё равно попадёт в Тивию. И внутри снова вспыхнуло чувство несправедливости. Неужели всё действительно предрешено? Неужели ей суждено быть просто разменной монетой? Желание бороться поднялось в ней новой волной.

Но она всё ещё сомневалась.

— Не переживай, — продолжил Чжэнь, перехватывая её выражение лица. — Твоё лицо будет закрыто лёгкой тканью. Ты будешь одета точь-в-точь как остальные танцовщицы.

— Но… — Ицин покачала головой. — Как тогда Шу Чао поймёт, что это я?

Брат только ухмыльнулся.

— Ну, ты уж постарайся.

Он подался вперёд.

— Поищи в своих книгах или в своём женском сердце способ, как дать ему знать, что это ты — через танец.

— Это невозможно.

Ицин нахмурилась, перебирая в голове все варианты. Сцена будет не очень далеко от сидящих, но если её лицо будет прикрыто, Шу Чао никогда не догадается.

Чжэнь закатил глаза.

— Да не переживай ты так. У тебя самый лучший помощник на свете.

Он откинулся назад, наслаждаясь моментом, как будто только он один мог всё решить.

— Я сделаю так, чтобы он смотрел только на тебя.

— Как ты это сделаешь?

Ицин почувствовала тревогу.

— Ты же не задумал ещё чего-то безрассудного?

Брат рассмеялся.

— Всё проще простого.

Он подмигнул, наклоняясь ближе.

— Одна из служанок передаст ему письмо от тебя. В нём ты напишешь, что ему следует обратить внимание на девушку, танцующую с повязкой на левой руке.

Ицин замерла.

— Повязка?

— Да, повяжешь себе на руку. И упомяни в письме что-то значимое для вас. Чтобы он точно был уверен, что это ты прислала. Вы же уже о чём-то говорили?

Она кивнула, вспоминая их встречу. Да, было то, что запомнилось только им двоим.

Ицин вдруг почувствовала, как на её лице появляется улыбка.

— Вот так-то лучше, сестрёнка.

Чжэнь довольно кивнул и хлопнул по столу.

— А теперь завтракай. И напиши мне это письмо.

День рождения Ицин начинался с первых лучей солнца, которые осторожно касались расписных крыш поместья. С самого утра двор наполнялся звуками хлопот. Слуги бегали туда-сюда, до последнего разглаживая шелковые скатерти, поправляя цветочные гирлянды, развешанные вдоль колонн, и устанавливая фонари, которые вечером должны были зажечь всё пространство мягким золотистым светом.

Ицин успела написать письмо для Шу Чао и передать его брату. Она долго подбирала слова, не желая показаться слишком смелой, но и не желая остаться просто безымянной тенью в его памяти. Она даже решилась на то, чтобы написать нечто большее, чем просто указание смотреть на девушку с повязкой.

«Я не хотела бы стать лишь воспоминанием для господина.»

Эти слова она перечитывала трижды, сомневаясь, не слишком ли они дерзкие.

Но потом, застенчиво, почти робко, добавила:

«Но если же так суждено, то я сделаю всё для того, чтобы это воспоминание было незабываемым.»

Она поставила точку, приложила ладонь к тёплой поверхности бумаги, как будто хотела запечатлеть частицу себя в этом письме. Теперь — только ждать.